— То, что навсегда отвратит всех землян, от эррианцев. Стоит лишь толике этой информации просочиться в СМИ. И для нас будет уже бесполезно пытаться что-либо исправить. Решать вам, Юлия.
Информационный носитель, поняла я. В моей голове тут же щелкнуло, я «вспомнила» как им пользоваться.
— Разрешите?
— Конечно. Для этого мы здесь.
Я взяла с его ладони «флешку» нашла на ней шершавую область под указательным пальцем и нажала на нее. Передо мной развернулось большое голографическое изображение. Посмотрев немного, отключила воспроизведение, к горлу подступил комок желчи, пополам с приступом удушья, и я выскочила на открытую террасу.
Я стояла, облокотившись на высокое стеклянное ограждение с металлическим поручнем, вокруг был чудесный вид на ущелье с высоты. Все белое от снега, где-то внизу русло застывшей реки, на противоположном склоне сплошь седые ели припорошенные снегом. Завтра католическое рождество, через неделю новый год.
Как символично, какое бы решение я не приняла, оно навсегда изменит жизнь человечества. Как в том детском мультике «Казнить нельзя, помиловать» расставь, Юлька правильную пунктуацию. Вот только это жизнь, тут обратно уже не отмотаешь.
Мне на плечи накинули теплое одеяло. Справа от меня стоял кэп, слева неподвижной колонной застыл Дэйм. Он был удивительно молчалив, за весь наш разговор не вымолвил и слова.
— Я так понимаю, вы ждете от меня ответа?
Кэп повернул голову в мою сторону. — Не торопитесь, Юлия. Я знаю, вы в любом случае примете правильное решение.
Я криво улыбнулась. Мдааа. Пройдоха ты кэп… Как есть пройдоха.
— Что ж не буду тянуть. Я дам его вам завтра.
«Тем или иным способом».
И зажала «флешку» в руке.
Всю обратную дорогу мы провели в полном молчании. Больше не было искр, пробегающих между нашими телами, влечения и навязчивых образов не дающих покоя. Раскаленной атмосферы, из-за которой мне хотелось толи выскочить в окно, толи наброситься на водителя. Ничего не было. Лишь пустота внутри.
Дэйм проводил меня до квартиры.
— Можно мне пройти? Ты обещала мне чаю.
Я? Удивилась даже и покачала головой, мне сегодня не до разборок с тобой.
Он без слов понял меня, и пожелал мне спокойной ночи. Я кивнула, закрывая дверь.
— Юль…
— Да?
— Какое бы решение ты не приняла, знай, что я с тобой.
— Спасибо.
Я рассеянно кивнула и закрыла дверь перед его лицом. Постепенно рассеянность проходила и на ее место пришла паника. Не погорячилась ли я сказав, что озвучу решение завтра? Может, стоило подумать неделю? Ага, где неделя, там и месяц, а потом год. Один раз отложу, возникнет желание откладывать снова и снова.
Как же не хватает душевного равновесия! Нужен план действий, он всегда помогает.
Что-то запихнуть в себя сейчас у меня едва ли получится. А значит горячий травяной чай с медом — чтобы успокоить нервы, теплая ванна с солью — изгнать озноб из тела и уж потом… Додумать себе не дала.
Отличный план, вполне жизнеспособный. Приступим к реализации.
Когда я вышла из ванной распаренная и обмотанная полотенцами с ног до головы, за окном сгустились сумерки. Слегка просушила волосы.
Все, больше тянуть нельзя!
Легла на кровать и потянулась сознанием в пространство. меня подхватил такой родной и любимый поток.
«Сестры, вы мне нужны».
Знала, где бы они сейчас ни были, обязательно отзовутся и придут.
Мы идем, Мать.
Это была тяжелая ночь, душевные метания, сомнения и споры, разрозненные, зачастую взаимоисключающие варианты решений и снова метания. Мать общалась с нами бессловесно, образами. Будучи ограниченными существами. мы едва ли улавливали ее посыл. Она могла лишь дать нам общее направление. почву для размышлений, но во многих вещах оставалась бескомпромиссна, как с Деймом тогда. Приходилось искать точки соприкосновения. Зачастую казалось, что мы топчемся на месте, и скоро своими шагами протопчем там огромную яму. Не сдаваться! Договариваться, договариваться, договариваться.
Уснула под утро измученная, но впервые за очень долгое время спокойная.
Дэйм позвонил мне на комм, когда стрелка часов на стене едва перевалила за полдень, я как раз грызла попкорн из микроволновки. и смотрела легкую комедию без намека на глубокий смысли, не хочу сейчас думать. Договорились, что он заедет к двум. Одновременно с его звонком все-таки произошли две вещи, которые я с усилием гнала от себя все утро. Первое — у меня напрочь испортилось настроение, и второе — мое спокойствие дало трещину. Он возненавидит меня?
Захочет ли он общаться со мной после? Не знаю. Но назад дороги нет.
Без пятнадцати два я продолжала тупо пялиться в экран телевизора, не понимая, что там происходит, просто пытаясь прийти в согласие с собой.
«Вставай, Юль! Тянуть дальше некуда».
«Может все же устроить нам сцену жаркого прощания?! Дэйм будет только рад».
«А ты?»
«Сможешь пи ты собрать себя после этого по частям?»
«Нет. Нельзя так. Не искушай ни себя, ни его, Юль. Хватит».
Когда он поднялся наверх я была готова и собрана.
— Поехали, — едва приоткрыла дверь, чтобы прошмыгнуть наружу, и не пустить его на порог.
