Женщина покачала головой, ее губы тоже дрогнули в горькой усмешке. На секунду эта горечь предательски тронула что-то внутри него, на миг ему стало до глупого стыдно. Но тут же это что-то снова заледенело. Мать подняла глаза.
- Неужели в тебе нет ни капли совести? – спросила она, шагнув чуть ближе. – Неужели ты не хочешь раскаяться во всем в свои последние часы? Перед тобой женщина, которая даровала тебе жизнь, нет никого лучше на роль исповедника.
От этих слов Сэла захлестнула ненависть. Бесконтрольная, слишком сильная, оглушающая, она взорвалась и выкрасила все вокруг в красные тона. Как же он ненавидел эту женщину перед собой! Ненавидел все в ней: руки, которые могли бы его обнимать, губы, которые могли бы его целовать, глаза, которые могли бы его любить. Ненавидел этот тонкий стан, эти белые волосы – точь в точь его, эту безмозглую голову и фальшивую насквозь улыбку. Ненавидел до такой степени, что мог бы задушить ее хрупкую шею прямо сейчас, если бы не сжимал руки за спиной. Его ненависть была рождена болью. Он ненавидел ее за то, что так отчаянно нуждался в ее любви, а получал в ответ смертельную угрозу. Он ненавидел ее за то, как слаб был в тупом желании ее ласки. И она знала это. О, похоже, она слишком хорошо это знала.
- Прошу прощения, – проговорил он с меньшей беспечностью, чем до того, – поправка: передо мной женщина, которая дала мне жизнь, а теперь ее отнимает. Не думаю, что я чем-то вам обязан.
- Тебя бы не было без меня, щенок, – с тихой злостью сказала леди Ева.
- И меня не будет. Тоже благодаря вам, – сухо ответил Сэл. Она промолчала, и он внимательно вгляделся в ее лицо. – Как вы меня нашли?
- Шутишь? – усмехнулась мать. – Рыцари Круглого Стола – постоянный предмет сплетен и рассказов. Жаль только, что рассказы о подвигах твоего дружка доходили до Мерсии так долго.
- Вы приехали за мной в такую даль... Я думал, я вам просто безразличен. А вы меня прямо-таки ненавидите, – задумчиво протянул Салазар. – Скажите...я могу знать, почему? Что я вам сделал?
- Да, я ненавижу тебя, – процедила мать, выпрямившись еще больше, если только это было возможно. Несмотря на все, что было сказано до сих пор, эти прямые слова ударили мага, словно пощечина. – Ты и тебе подобные отняли у меня мужа.
- Отец погиб на войне, – растерянно проговорил Слизерин.
- Да, – жестко усмехнулась леди Ева. – На войне против магов. Новость, правда? В Карлеоне живут маги! И они убили Маркуса.
- Никто не просил Баярда нападать на Карлеон, – обозленно возразил Сэл. – Если бы не его неуемная гордость, отец был бы жив! А вы якшаетесь теперь с этим венценосным выродком...
- Король охранял наши земли, – повысила голос мать. – Ты молод, Салазар, ты не помнишь времена до Великой Чистки. А я видела, что творили тебе подобные. Я видела, как они убивали и оставались безнаказанными. И не мечом в живот, как честные люди, нет, эти трусы убивали своим колдовством. Они мучили свою жертву, морочили ей голову, обманывали, отравляли, калечили, а потом смеялись над беззащитным человеком. Вот что делали твои сородичи, вот как они убивали моих соседей и моих друзей, пока Утер наконец не расправился с ними.
- Но вы даже не знаете, маг ли я на самом деле! – выйдя из себя, отчаянно выкрикнул Слизерин. – У вас нет доказательств! Я ничего не сделал!
- О, я видела тебя, – холодно улыбнулась женщина. – Я видела тебя, когда тебе было шесть лет. Я видела, как ты баловался своими фокусами. Я знала, что твоя нянька учила тебя магии.
- Она не...
- И тогда я узнала, кто мой сын. Я узнала, что родила на свет монстра, – лицо женщины стало страшным, настолько его исказили ненависть и отвращение. – Что я могла сделать? Рассказать об этом Маркусу? У него было слабое сердце, он просто бы не выдержал такой новости. Соседям я тоже не могла довериться, ведь это несмываемый позор! И тогда я поняла, что должна действовать сама, хоть и боялась неимоверно, ведь я шла на колдуна. Подумать только, я боялась собственного сына! Всю жизнь. С самого начала. Лекари пророчили мне смерть от родов. Они считали, что я не выживу. Когда я узнала, что ты маг, мне все стало понятно. Ты еще в утробе пытался меня убить, змееныш. У тебя не вышло. Что ж, значит тебя убью я.
Салазар почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой. Он вдруг вспомнил все. Все случаи, которые казались случайностью, все случаи, о которых он никогда не думал иначе. Он в ужасе уставился на женщину перед собой и отступил на шаг. Хотелось завопить: “Нет, пусть это будет не так. Пожалуйста, пусть это будет не так!”
- Тот раз, – хрипло выдавил он, – когда я чуть не утонул в нашей реке...
Мать невозмутимо кивнула.
