Мерлин широко и счастливо заулыбался, наблюдая, как бабочка порхает среди сияющих кристаллов, и снова чувствуя себя целым и живым.
Сразу нашлись силы и тысяча и одна идея. Он вскочил, обведя взглядом кристаллы. Выбрал один и заглянул в него.
Кристалл показал ему огонь и смерти, оружие и кровь. Мерлин привык видеть страшное в этих камнях. Он дождался, когда кристалл нарисует Мордреда во главе отряда, выискивающего дорогу в горах.
- Артур, где ты?
Он направил магию на кристалл, и тот нашел, что он искал.
Король и королева спокойно спали в палатке, обнявшись.
- Артур... – начал Мерлин, зная, что магия сделает остальное за него. – Прости, что пришлось оставить тебя. Я не хотел этого. Я надеюсь, однажды, ты поймешь, почему. – Он сменил тон, заговорив убедительно. – Твой план хороший, и ты еще можешь спасти это королевство. Но ты должен быть осторожен. Фланг твоей армии очень уязвим. Есть старый путь, через горный хребет Камланна. Моргана знает о нем, она готовит тебе ловушку, Артур. Найди путь, и битва окончится раньше, чем начнется! Найди путь!
Гвиневра проснулась, потому что спала на плече Артура, а тот вдруг приподнялся. Он растерянно хмурился.
- Что случилось? – спросила королева.
- Мерлин, – неопределенно ответил король.
Гвен моргнула. Глаза слипались, словно в них насыпали соль, а голову тяжело клонило к постели желание снова заснуть. Живот почему-то болел, словно она не ела неделю. Хотелось спрятаться обратно в одеяло, в объятья, в сон, подальше от реальности...
- Это был всего лишь сон, Артур, – проговорила Гвиневра, поглаживая мужа по груди, – только сон.
- Это не казалось сном, – качнул головой все еще растерянный Артур. – Это было...вроде как...
Вдруг он рывком скинул с себя одеяло, соскочил с постели и вылетел из палатки, на ходу надевая схваченную стеганку.
- Артур! – со страхом позвала Гвен.
В постель, в их укромное гнездышко, забрался холод. За качавшимся пологом она снова увидела ночь. Услышала быстрые шаги Артура снаружи.
Она спрыгнула наземь и подошла к пологу. Холод пробрал до костей, заставив кожу под тонкой сорочкой покрыться мурашками.
- Сир! – в темноте Леона Гвен узнала лишь по голосу. – Разведчики сообщили, что армии Морганы приближаются.
- Атакуем ночью, – ответил король. – Скажи всем готовиться.
- Да, сир.
Леон поспешил к рыцарям, а Артур пошел куда-то еще.
- Персиваль! Гвейн! – крикнул он. Названные подошли к нему. – Возьмите патруль и заходите сзади. Найдите скрытые пути в горах. Она собирается обойти нас, мы должны остановить ее сейчас.
Рыцари кивнули и двинулись к лошадям. Король ушел дальше, и Гвен больше не могла его услышать или увидеть за темнотой и множеством рыцарей. Она отпустила полог и потерла ладонями лицо. Поморщилась.
Ей было так хорошо недавно, а сейчас у нее противно болел живот, ноги и руки казались деревянными, голова – тяжелой, а глаза – нашпигованными солью. Гаюс говорил, что подобное случается от нервов, что порой они играют с организмом злые шутки. Видимо, так и есть.
Королева вздохнула, подобрала брошенное платье и достала из походного сундука мужской костюм, в котором ей будет проще заниматься ранеными.
За тонкими стенками палатки звуки становились громче – рыцари спешно кончали свои дела и торопились найти свое место в отрядах. Звучали громкие приказы, быстрые шаги, лязг засовываемого в ножны оружия.
Битва уже была почти здесь.
Рыцари уже выстраивались в колонны, когда Артур вернулся в палатку, чтобы одеться. Вокруг стояла спешка и суета, но не хаос: воины готовились к битве.
Когда он откинул полог, к нему обернулась Гвиневра. Она была уже одета. Платье было забыто, сейчас на его королеве были штаны, сапоги, белая рубаха с рукавами чуть ниже локтей и коричневая кожаная туника с меховым воротником. Она была все так же прекрасна, хотя он бы предпочел видеть на ней какое-нибудь из ее старых крестьянских платьев и простую косу из длинных черных волос.
- Я помогу, – сказала Гвиневра, кладя руку на приготовленную экипировку.
Это напомнило о Мерлине. Как будто мало было ни на секунду не оставляющей тоски, которая с приближением битвы становилась только острей. Тоски и страха, что если вдруг это все, то он уйдет, так и не помирившись с другом. Не попрощавшись. Не так они должны были расстаться, не так.
Гвиневра молча завязала на нем стеганку и помогла надеть кольчугу. Ее пальцы двигались быстро и ловко, но любимые карие глаза на него не смотрели. Так она сохраняла самообладание.
А пока она затягивала на нем ремень и портупею с ножнами, он, забыв о битве, любовался ею. Ее тонким станом, ее смуглыми руками, густыми волосами, чуть нахмуренными сейчас бровями, спрятанной в меху шеей, к которой он пару часов назад припадал губами.
