И первую фразу Марцеля после пробуждения — мутные голубые глаза, пергаментная кожа и улыбка. — Ты всё-таки передумал. Я знал это, а она не верила, представляешь? «Она сказала, что ты никогда…» Через восемь с половиной часов Марцель попросит его остановиться на скоростной у заправки и купить сигарет.
Любых. «Там санитар был, заядлый курильщик, — извиняющимся тоном скажет он. — Ну, я его всё время слушал, потому что…» Её сечётся. «В общем, я, кажется, подцепил у него вредную привычку». Шелтон кивнёт и свернёт к заправке. Марцель будет курить так, словно делал это всю жизнь, жадно, небрежно, но пальцы будут плохо слушаться его, и Шелтону придется самому подносить для него сигарету к губам.
И Марцель спросит, глядя светлеющими глазами, — А Ирен? Шелтон пожмет плечами, Марцель поймет. И потом он спросит, — Ты думаешь, это я виноват? Шелтон захочет сказать «нет», но не сможет, вместо этого он почему-то ответит деревянным голосом, чувствуя, что горло сдавливает.
«Ты должен был вести себя осторожнее, должен был слушаться меня во всем», — повиснет жуткая пауза. Через миллион лет Марцель тихо пообещает «Я буду».
И никогда не нарушит обещания.
Появление контролёров из шелдерской группировки всё же имело серьёзные последствия. Марцель простудился. Прячась за раскрытым ноутбуком и вслушиваясь в чихание напарника, Шелтон с едва уловимой иронией читал лекции о разумном поведении и недопустимости возлежания в насквозь мокрой от пота футболки около свежих трупов при наличии сильного северо-восточного ветра. Ульрики сочувственно вздыхала, носила от фрау Кауфер баночки с медом и связки лекарственных растений, а потом готовила на кухне дурно пахнущие отвары.
Взволнованная Грета ходила вокруг прихворнувшего постояльца на цыпочках, ухала и так и норовила закормить его своими фирменными деликатесами. А Марцель бесился, ныл, клянчил то сеанс биокинеза, то домашнюю пиццу, пил жаропонижающие и послушно дышал над кастрюльками стравой, чудодейственными ингаляциями ульрики. Так прошло два дня.
Утром третьего Шеллтон разбудил напарника в несусветную рань, пихнул в руки цивильную рубашку, тёмные джинсы и велел быть готовым к выходу через пятнадцать минут. «Мы что, на похороны собираемся?», — тоскливо поинтересовался Марцель, разглядывая на вытянутых руках помятую рубашку. Блёкло-синий цвет вызывал желание удавиться или кого-нибудь удавить. «Бе! Её хотя бы погладить надо!» «Не на похороны, но ты почти угадал», — ухмыльнулся Шелтон.
Он был уже полностью одет и сейчас утрамбовывал ноут в сумку. «Мы идем в церковь. Во-первых, посмотрим на нового священника, Александра Декстера. Интересно. Во-вторых, есть шанс, что Штайн заявится на службу. В-третьих, там же может появиться и пирокинетик». «С чего ты взял?» Марсель свесился с кровати, подтягивая к себе чемодан в поисках свежих носков. «Тьфу, одни белые остались».
Шилтон вжигнул молнии и уложил сумку на колени. — Предположил, после твоего рассказа. Сестра Анхелика ведь видела кого-то незадолго до пожара.
Ну, да… А-а-а… — Марцель лихорадочно почесал нос. Чихать хотелось неимоверно. — А-а-а… Нет, показалось. Ты продолжай, продолжай… Что там с чуваком в шляпе? — Полагаю, что он и есть пирокинетик. Я опросил монахини кое-кого из ближайших к монастырю магазинов, и одна женщина рассказала, что видела, как некто шел вниз по улице, к реке, когда горела пристройка. — И? — искренне не понял Марцель.
Знаю, знаю, я идиот, разжевывай давай. В это время Шванг, все остальные бежали по направлению к монастырю, а не от него, — произнес Шелтон с особенной интонацией. — Сам представь, маленький город, сирены, огонь, неужели найдется кто-то настолько нелюбопытный, что просто развернется и пойдет прочь, и почему этот нелюбопытный оказался на улице глубокой ночью. — Круто, — мгновенно среагировал Марцель.
Думаешь, он вернется на место преступления? — Думаю, что у него было в монастыре какое-то дело, или, возможно, он частый посетитель. Поэтому мы идем на службу, — подытожил Шелтон и, хмыкнув, заметил, — кстати, у тебя осталось шесть минут на сборы. — Твою ж мать! Рубашку Марцель успел выгладить только наполовину. Рукава так и остались мятыми. Ярко-желтые очки с подвеской-черепушкой Шелтон у напарника бессовестно отобрал, сухо заметив «На всякий случай напоминаю, что мы идем в церковь, а не в клуб, Шванг.
Сигареты тоже лучше оставить здесь, дабы избежать искушения». — Издеваешься! — тихонько взвыл Марцель. Когда напарник отвернулся, он тайком распихал по карманам целых две пачки и, поддавшись влиянию момента, цапнул со стола цепочку с брелоком и надел на руку. Да иду я уже, иду, не надо делать такую недовольную спину.
