Шелтон еще не приехал. Плохо.
Включив воду, Мартель настроил подходящую температуру, стянул футболку и сунул голову под кран. Потом, вслепую, ухватил баночку с полки, горячо надеясь, что это не какой-нибудь депилятор, и намылил волосы.
Надо переодеться, а то одежда пахнет горелым. «Чёрт!
Я же забыл про Герхарда. Интересно, он мне в глаза после вчерашнего смотреть сможет?» Марцель не выдержал и по-глупому засмеялся, наглотавшись пеной от шампуня. Но веселье почти сразу сошло на нет, стоило вспомнить о словах Ульрики. Дверь в ванной тихо скрипнула. «Твоя одежда?» — ровно произнесла Ульрики, складывая прямо на полстопку. Выглаженная футболка, джинсы, носки и даже бельё всё то, что было на Марцеле в ночь, когда он упал с моста в реку.
— Я ее постирала. — А-а-а, спасибо. Марцель сдернул полотенце, накинул на плечи и только потом завернул кран. — Так что насчет Шелтона? — Твой телефон утром меня разбудил. Пожала она плечами. — А первый поезд из Шелдорфа прибывает сегодня в двенадцать сорок шесть. — Я проспал звонок Шелтона. Марцель принялся яростно растирать волосы, искосопоглядывая в зеркало на себя и на отраженную Уллирике.
Она сидела на бортике ванны, беспардонно рассматривая полуголого мартеля и улыбалась.
Чёрт, мне не жить! А во сколько это было?
Что было? — не сразу откликнулась Ульрике.
Ах, да, полчаса назад. Я тебя сразу разбудила. Не злишься больше? — За что? — За Александра Декстера.
Не-а, — качнула она головой.
Ну, не ходи с ним больше. Же. Он опасный человек.
Окей, учту, — легко согласился Марцель, повесил мокрое полотенце на сушитель и присел на корточки, разбирая принесённую одежду.
Так, отвернёшься или будешь смотреть?
Ульвики хихикнула.
Ты же говорил, что скрывать тебе нечего.
Я от своих слов не отказываюсь, — хмыкнул Марцель и, выпрямившись, потянул молнию на джинсах. «Почему в такие моменты все всегда заедает?» «Дай помогу!» Ульрике незаметно, как призрак, оказалась перед Марцелем на коленях. «У тебя ткань в собачку попала!» «Попала? Куда?» Обалдела, переспросил Марцель, чувствуя температуру пальцев Ульрике даже через джинсы.
«Так, хватит, я сам!» Он решительно отпихнул ее руку. Ульрике засмеялась, глядя снизу вверх, но глаза у были серьезные.
А говоришь, скрывать нечего.
Я просто не хочу, чтобы мне что-нибудь прищемили. Особенно то, что нечего скрывать. — буркнул Марцель, отворачиваясь и одним махом расстегивая молнию. — Только и всего. Джинсы и белье одним неряшливым комком полетели в корзину для грязной одежды. — Ты правда хороший. — внезапно выдохнула Ульрики, обнимая его со спины. Разница в росте ощущалась болезненно остра. — то ли из-за ноготы Марцеля, то ли из-за покровительственно нежных мыслей Ульрики.
— Извини, я тебя на улице подожду, — сказала и вышла. Когда дверь ванной закрылась, Марцель подошел к зеркалу, сдвинул все тюбики на полке в сторону, чтобы открыть больше пространства, и выпятил грудь. — М-да, — протянул он, разглядывая себя, — ни особого рельефа.
Мышц, ни кубиков на прессе, ничего такого, что обычно воображают женщины. Чёрт! На мне даже волосы еле-еле растут. Вот ни за что не поверю, что Шелтон с его биокинезом не мог сделать меня чуть повыше ростом. Сволочь! Гармоничное сложение, чтоб его… А сам вымахал!
При мысли о напарнике вернулись все утренние тревоги. Быстро одевшись, Марцель расчесал Карена прямой пробор, оскалился в зеркало и пулей вылетел из ванной. Ульрике ждала его, сидя на пороге. В одной руке у неё был здоровенный сэндвич, а в другой — одноразовый стаканчик с уже остывшим какао. Поперёк коленей лежал зонтик-трость с белой ручкой под слоновую кость. — Позавтракаешь на ходу? — то ли уточнила, то ли и приказала Ульрике, и Марцель кивнул, перехватывая сэндвич и стакан.
— Ага, спасибо. Сколько у нас времени до поезда? — Двадцать шесть минут, — откликнулась Ульрике, не глядя на часы. На фоне чёрной водолазки волосы отливали рожевато красным, словно были подкрашены хной. «Успеем? Курить придётся уже на платформе!» печально подытожил Марцель и откусил сразу половину сэндвича. «Очень вкусно! М-м-м!
Ну, бегом!» Пустой стаканчик остался сиротливо стоять на верхней ступеньке. С трудом поспевая за ульрики, задыхаясь от долгого бега, уже на окраине города Марцель вдруг почувствовал, что за ними следят. Он потянулся инстинктивно к источнику сдержанного интереса и сбился с шага. Там был тот же опасный огонь, что пылал в разуме Александра Декстера, но без хрустального лабиринта. — Там!
Резко обернулся Марций, впиваясь глазами в пивнушку на повороте. — Ульрике, погоди, я… Не останавливайся. Бледная как смерть, она дернула его за рукав и потащила вперед, одновременно ныряя в тень деревьев на обочине. — Значит, все-таки следит. Последняя Ульрике прошептала так тихо, что можно было подумать, что это всего лишь померещилось. — Ты о чем? — насторожился Марцель, но уступил нажиму и снова перешел на бег.
— Слушай, ты не только говоришь, но и думаешь загадками. Скажи прямо, чего ты от меня хочешь?
Ребенка.
