Что-то меня тянет на сюрпризы. Герхард, как выяснилось, сюрпризов, напротив, не любил. — А, это вы, профессор, и… э… Шванг… протянул он дружелюбно, но Марцель успел заметить, как на мгновение у него исказилось лицо от паники. На дне холодного мысленного потока мелькнуло что-то тёмное. «Не ожидал вас тут встретить. Гуляете, да?
Вообще здесь очень красивые виды. Лучше, наверное, только в горах». Герхард мягко перебил его Шелтон, выступая вперёд. Большие пальцы за кожаным ремнём на поясе, металлические кольца опасно поблескивают, чёрная водолазка, чёрные джинсы, сумрачный взгляд и улыбка ангела. — Хватит нести чушь, ты ведь знаешь, зачем мы здесь. Герхард бледнее отступил на шаг, оглянулся беспомощно, надеясь увидеть рядом хоть кого-то, случайного прохожего, нежданного свидетеля, кого угодно, лишь бы не оставаться наедине с этими.
— Совершенно не понимаю, о чем вы, — пролип эталон, машинально теребя молнию на куртке. — Но на всякий случай напоминаю вам, что я офицер полиции. — А я — нет, — заговорщическим шепотом сообщил Марцель и радостно оскалился.
Герхард сглотнул и сделал еще шаг назад. — Даже больше скажу. Я вовсе не профессор. Шелтон не двигался с места, просто улыбался и смотрел потемневшим взглядом, но от этого даже у Марцеля коленки начинали подгибаться. — Вы ведь умный человек, Герхард, и понимаете, что значит такое признание? — Нет, — предушённо сказал он, и сознание на долю мгновения заполнило одна мысль.
— Нет, нет, нет, они убьют меня, пожалуйста, нет. — У меня нет оружия, Герхард, но убежать ты всё равно не сможешь. Тем же спокойным голосом продолжил Шелтон. — Не волнуйся, больно не будет, мы просто заглянем в твою голову. — Шванг, он твой. Марцель только этого и ждал. Всё, что успел сделать Герхард, — отступить на ватных ногах, на шаг, другой и выставить вперед руки.
Марцель с разбегу толкнул его в грудь, повалил на землю, сел ему на живот и коротко приказал «Лежать и не двигаться!». Герхард побелел как бумага. «Что, что ты будешь делать?» Марцель ухмыльнулся и наклонился к самому его лицу. «Ничего из того, о чем ты только что подумал, шалынишка. Не надо!» Герхарда колотила такая дрожь, что Марцелю даже стало его немного жалко.
Шелтон подобрал сумку с ноутом и подошел ближе, явно получая удовольствие от происходящего. — Ты что ноешь как маленький, а, геро? — протянул Марцель и откинул с лица Герхарда повлажневшую челку. Затем погладил с нажимом большими пальцами скулы, очертил линию бровей. — Расслабься уже, правда. Пытать тебя никто не собирается, не наши методы.
Мы обычно действуем тихо и чисто. Кстати, ты, скорее всего, вообще не узнал бы, что уже сдал своего драгоценного Ноа, потому что Шелтон предпочитает управлять ситуацией издалека. Там обрывок информации, здесь, и приз уже в руках. Сечёшь?» Марцель, продолжая трепаться, прижал ладони к его щекам, чтобы настроиться на контакт, но холодный поток разума все так же упрямо выталкивал наружу, несмотря на то, что паника захлестнула Керхарда с головой.
«Конечно, Сечош, ты же у нас неплохой стратег, оказывается. Так вот, все, что сейчас происходит, это небольшой подарок мне от дорогого напарника», — ухмыльнулся Марцель и потянул молнию вниз, расстегивая куртку. Под курткой у Герхарда оказалась форменная рубашка с мелкими тугими пуговицами. «Он знает, как я люблю возиться с мозгами стратегов.
Вы все очень вкусные, правда, похожи на прохладную воду, только по-разному. Шелтон, как океан, а ты напоминаешь ручей, только глубокий. И мне интересно, какая в тебе скрыта глубина. С каждой расстегнутой пуговицей Герхарда все сильнее захлёстывал ужас. Мартель чувствовал себя так, словно идет по ручью вброд и с каждым шагом погружается глубже.
Но до настоящего омута было еще далеко. — Зачем вам это? Губы у Герхарда едва шевельнулись. — Зачем, — искренне удивился Марцель, разводя полы рубашки в сторону. — Вообще-то это наша работа. Нам обещали хорошо заплатить за голову Ноа Штайна, а достать его, похоже, можно только через тебя. — Но знаешь что, Герро, — шепотом протянул Марцель, засучивая рукава.
— Шелтон тоже стратег, как и твой Ноа, и он как-то проговорился, что не хотел бы отдавать нашему нанимателю такое сокровище, что-то вроде цеховой солидарности, м? Марцель прижал руки от локтя до ладоней к груди Герхарда и обхватил его плечи, потом наклонился и шепнул в ухо «Всё будет хорошо, с ним, снова, точнее, с ней».
Это стало последней соломинкой. Герхард невидяще распахнул глаза. Телепатический контакт был установлен. Марцель прижался щекой к его ключице и провалился в чужой разум. «Значит, все, что случилось за последний день, хорошо?» День, как выяснилось, выдался крайне насыщенный. Марцель вынырнул пьяным от обилия информации. Герхард оказался болезненно стеснительным, очень неуверенным в себе, идеалистичным и горячо верящим в справедливость, так, как он ее понимал.
