В общем-то, это не секрет, — произнес он напряженно, почему-то глядя не на Шелтона, а на Марцеля. В тот день шел сильный дождь. Дядя Рихард не справился с управлением, вылетел с Хаффельштрассе и врезался в дерево. Зарвался бензобак, и когда прибыли пожарные скорые, спасать было уже некого. Шелтон молча выслушал его, а затем подался вперед и накрыл ладонью пальцы Герхарда.
— Сочувствую вашему горю, Герхард, правда, сочувствую. Шелтон почти не лгал и уже не притворялся пьяным. — Когда кто-то отбирает часть твоей семьи, это всегда вызывает горечь и гнев. Я не знаю, каким был Рихард Вебер. — Он был самым лучшим, — перебил его Герхард и тут же виновато уставился в столешницу и отдернул руку.
— Извините. Просто у нас в семье было всего два человека, которые безоговорочно поддерживали мои планы на будущее, в том числе и решение уехать из Хаффельберга. И одним из них был дядя Рихард, хотя кое-что не одобрял и он. В том числе и отношения с Даниэллой Ройтер. Осторожно поинтересовался Шелтон, и Герхард ощетинился. — Кто вам сказал?
Гретта Вальц. Без зазрения совести солгал Шелтон. — Простите, Герхард, я действительно позволил себе лишнее. Действительно, не стоило мне поднимать такую тему. После этого Мартель ожидал чего угодно — скандала, ощутимого похолодания в отношениях. Но Герхард выдохнул длинно и неожиданно мягко ответил — Простите меня, я погорячился.
Просто, знаете, я никак не могу понять, почему они не оставят её в покое. Иногда хочется закричать «Да опомнитесь, люди! Она умерла! — Да, хватит уже! Но всё равно постоянно всплывают какие-то сплетни. Закончил он с непередаваемым отвращением, и в голосе, и в мыслях. Марселю даже показалось, что на лице осела невидимая жирная паутина.
— Сплетни всплывают, говорите? — задумчиво произнес Шелтон и поднял на Герхарда абсолютно трезвый и очень цепкий взгляд. — А может, это происходит потому, что история Даниэла Ройтер еще не закончена. — Что вы имеете в виду? — взглядом Герхарда, кажется, можно было резать сталь. — Я так рассуждаю, — растерянно откликнулся Шелтон, прикрыв глаза и улыбнулся.
— Кажется, я не совсем трезв. После этой ночевки в горах мне постоянно мерещится что-то странное, и там тоже за нами будто кто-то следил. Впрочем, не будем о плохом. «Может, закажем что-нибудь еще, как считаете, Герхард?» Что-нибудь еще затянулось почти до полуночи. До десяти часов сидели в ведьмином котле, потом шатались по окрестностям.
Марцель, уговоривший тайком от напарника две кружки пива, наслаждался блаженной тишиной в голове. Никаких собственных мыслей, только яркие пятна чужих образов, проходящие сквозь сознание, не задерживаясь. Герхард, по его же выражению, «выгуливал хмель», дышал ночной прохладой, невпопад отвечал на хаотические расспросы Шелтона и думал о чем-то своем. Небо над Хаффельбергом было как густые чернила, ни звезды, ни лунного оцвета.
Стих и ветер. Воздух словно сгустился. Иногда Марцеллю чудилось, что за ними кто-то следит из темноты, но всякий раз, когда он оглядывался, поблизости никого не было. Только один раз сверкнули таинственно из подворотни желтые кошачьи глаза. После возвращения к вальцам Шелтон безжалостно протрезвил напарника. Не с помощью биокинеза, а ледяной водой.
Сунул в ванну, как котенка, и включил душ. Марцель конвульсивно дергался, фыркал, отбивался и даже, кажется, пытался телепатически воздействовать на стратега, но быстро пришел в себя и затих. Шелтон в гневе был страшен. «Ну что, теперь ты в состоянии слушать?» Марцель потряс головой и поморщился. В висках застучали маленькие молоточки. Ток-ток-ток-ток-ток-ток-ток-ток.
Типа того. Он облизнул пересохшие губы и виновато уставился на напарника. — Прекрасно, — сухо откликнулся Шелтон. — Тогда слушай и запоминай. Завтра мы едем в Клаусталь. Дорога туда займет полтора часа на экспрессе, соответственно, подъем в шесть утра. Постарайся выспаться. Марцель взвыл.
Ты садист! Ты точно садист! — Как я тебе высплюсь за пять часов?
Как-нибудь, — равнодушно пожал плечами Шелтон, — это твое дело. — Зачем нам вообще туда ехать? — Не кричи, разбудишь Вальцев. Шелтон оглянулся на дверь ванной. В Клаустале живут родители Даниэлы Ройтер, сама она только училась и работала в Шельдорфе, но имущества у нее там не было, только съемная квартира, а настоящий дом находится именно в Клаустале, и мне нужно кое-что оттуда забрать.
— И что же это, — пробурчал Марцель, выбираясь из ванны. Сидеть в мокрой одежде становилось прохладно. — Кое-что, — издевательски безмятежно ответил Шелтон. — Причину, по которой в блоге и других электронных источниках Фройляйн-Ройтер нет ни одной даже скрытой записи о событиях в Хаффельберге. — Иди спать, Марцель. Результаты беседы с Герхардом Штернбергом обсудим завтра.
