Еще в комнате была стена, покрытая старыми фотографиями, на которых были изображены неестественно напряженные, уставившиеся застывшим взглядом в объектив камеры деревенские жители. Среди фотографий попадались также вырезки из газет с крупными заголовками:
«Водопроводная компания покупает деревню»,
«Жители деревни выступают против создания искусственного водоема»,
«Началось сооружение новой плотины».
Перед горящим камином спиной к нам в старом потертом кресле сидел Боб Оуэнс. Он слушал музыку и все еще не подозревал о нашем приходе.
Быстро переглянувшись с остальными, я прошептала им: «Ищите Розу!» – а сама вышла вперед и встала перед Бобом. Он вздрогнул и широко раскрыл глаза от удивления.
– Ой, детка, ты меня напугала. – Он повел глазами по сторонам и увидел Айви с Ариадной. – И вы двое тоже. Как вы сюда попали?
Он с удивительной для пожилого человека легкостью поднялся на ноги, вытирая полотенцем свои седые мокрые волосы.
– Через входную дверь, – возмущенно ответила я, подбочениваясь. – А теперь не желаете ли вы объясниться?
– Объясниться? – нахмурился он. – А в чем, собственно, дело?
– Ну… почему вы живете в башне? И зачем вам вот это все? – И я указала рукой на газетные вырезки и водолазный костюм.
– Теперь это мой дом, – сказал Боб Оуэнс. Он подошел к граммофону, поднял головку с иглой, и музыка сразу прекратилась. – Эта башня – очистное сооружение. Здесь стоят фильтры, которые очищают озерную воду от грязи. Помещение для рабочих после окончания строительства осталось пустым, вот я в него и перебрался. Не захотел жить в каком-нибудь новом, лишенном души месте. Решил остаться в долине, рядом со своим родным домом.
– Так вы действительно были одним из жителей затопленной деревни? – спросила Айви, осматриваясь по сторонам. – Ну, той, о которой нам рассказывали?
– Конечно, – ответил он. – Я родился и вырос в Сайрен. Там же, где жили многие поколения Оуэнсов.
И он с гордостью постучал себя кулаком по груди.
Тем временем Ариадна на цыпочках пробралась на другую сторону комнаты и стояла теперь рядом с тяжелым сундуком. Раздался громкий треск – это она подняла крышку, – и Ариадна ахнула.
– Эй! – воскликнул Боб, оборачиваясь. – Что вы там делаете?
Ариадна наклонилась над сундуком и вытащила из него несколько старых молитвословов – точно таких же, как тот, который мы видели однажды промокшим на стойке портье в отеле.
– Положите книги назад, – строго приказал Боб, и его лицо начало наливаться кровью. – И прекратите трогать мои вещи.
– Так, значит, это были вы, – сказала Ариадна и начала доставать из сундука другую церковную утварь – еще один подсвечник, чашу для причастия, массивное, тронутое ржавчиной металлическое распятие. – Вы оставляли эти вещи в отеле! – Она посмотрела на водолазный костюм с резиновыми рукавицами и странным круглым шлемом, на макушке которого был укреплен фонарь. – Вы ныряли и доставали их из церкви, да? А где вы взяли водолазный костюм?
– Я… я… – захлебываясь от гнева, пробормотал Боб, подходя к Ариадне и отбирая у нее все предметы. – Одно время я служил на флоте… Впрочем, это не ваше дело! – Он уложил все предметы обратно в сундук. – Это мои вещи. Из моей церкви. Мне позволено иметь их.
– Может, и позволено, конечно, – вступила я, – но вы пугали людей. Намеренно пугали. Причем не только с помощью этой старой рухляди из вашего сундука. Ведь это все было ваших рук дело, признайтесь. Это вы сделали надпись на стене, рылись в чужих – то есть в наших – вещах, испугали лошадей наших…
– Минутку, – перебил он меня, покачивая в воздухе поднятым указательным пальцем. – Я не…
– А еще по ночам открывали краны в ванной, – добавила Айви. – В пещере на нас страх нагоняли. Вещи воровали.
– Зачем вы все это делали? – спросила я. – Вы что, так сильно ненавидите Раджей? Почему? – Тут я вспомнила, зачем мы, собственно, сюда пришли: – Нашу подругу тоже вы похитили? Где она?
– Постойте, постойте! – замахал руками Боб. – Ради всего святого, замолчите и послушайте, я вам все сейчас объясню!
Боб вернулся к своему креслу и устало опустился в него.
– Хорошо, – сказал он, – хорошо, я вам все расскажу. Тут вот какое дело. Вы знаете, что значила для меня моя деревня. Они снесли мой дом… все наши дома снесли, и все только для того, чтобы обеспечить водой кучку богатых горожан. А потом кое-кто из тех богатеньких горожан явился сюда и открыл этот чертов отель. Они поставили его на холме и говорили: «Ах, какой отсюда чудесный вид на озеро открывается!» А на месте озера когда-то стояли наши дома. Они смеялись над нами, над нашей бедой!
Я хотела кое-что сказать, но Боб остановил меня, подняв вверх палец. Я промолчала и стала слушать дальше.
