— Мистер Рейнфорд, Ральф, — его имя оказалось так приятно произносить: твердое и мягкое одновременно, сильное и нежное, уверенное и ласковое, и она повторила еще раз: — Ральф. Я хочу попросить вас кое о чем.
— Что угодно, Джейн, — сразу согласился он.
— Вы могли бы провести со мной ночь сегодня? — выпалила она, глядя ему в глаза.
Инспектор опешил, и его темные брови удивленно приподнялись.
— Так мы сможем убедиться, что я обычный человек, — поспешно пояснила Джейн. — Я смогу снять с сердца груз сомнений. Да, звучит невероятно, но если я — Олдброк, то проклятие могло пасть и на меня. Вы можете не верить, но я убеждена, что в нашем мире есть вещи, которые не объяснить обычной логикой.
— Разумеется, — кивнул Ральф, возвращая самообладание. — Действительно, лучше убедиться. Чтобы без сомнений. Мало ли…
— Спасибо, — от души поблагодарила его Джейн, вновь шагая рядом с ним по улице Вуденкерса. — Мне так неловко обременять вас, инспектор… Не знаю, как вас благодарить.
— Меня это вовсе не затруднит, мисс Уокер, — сказал он, слегка улыбнувшись.
Как только Джейн и инспектор вошли в полицейский участок, им навстречу поднялась пожилая дама в коричневом платье, подпоясанном кокетливым серебристым ремешком.
— Мистер Рейнфорд! Случилось ужасное! — возвестила она, бухнув потрепанную кожаную сумку на стол.
Миссис Пампкин, сидящая на своем рабочем месте, вытащила из-под сумки исписанный лист бумаги и демонстративно закатила глаза.
— Мою Симону похитили! Ее убили, я чувствую! — продолжила стенать женщина.
— Еще одно убийство? — испугалась Джейн.
— Она такая доверчивая! Ласковая! — стащив с головы соломенную шляпку и прижав ее к груди, сообщила гостья. — Клевала зернышки у меня с руки и хоть бы раз оцарапала. А перышки нежные, гладкие, чистый шелк!
— Я сделаю чай, — сказала миссис Пампкин и, проходя мимо инспектора, шепотом добавила: — Нет уже сил это слушать.
— Миссис Бервиль, успокойтесь, — попросил мистер Рейнфорд и, глянув на стол, сказал: — Миссис Пампкин уже оформила ваше заявление, я обязательно с ним ознакомлюсь.
— Сделала все в лучшем виде! — донеслось до них из глубины дома. — Но особые приметы полностью запротоколировать не удалось.
— Да, — подтвердила миссис Бервиль и, схватив инспектора за рукав, с придыханием пробормотала: — Черные перья, такие блестящие, что в них можно смотреться как в зеркало. Шесть зубчиков на гребешке. Походка точно у королевы: важная, неспешная.
Приосанившись и вернув шляпу на макушку, миссис Бервиль медленно прошлась по приемной, слегка растопырив локти.
— Но главное… — остановившись посреди комнаты, женщина откашлялась, приподняла подбородок. — Кооо-ко-ко-ко. Я узнавала ее по голосу. Очень нежный тембр для курицы! Симона была моей любимицей. Сидела со мной на крылечке. И теперь, стоит мне представить, что кто-то жестоко вонзил нож в ее доверчивое сердечко…
Вынув из объемной сумки платок, женщина шумно в него высморкалась.
— Миссис Бервиль, — инспектор осторожно похлопал ее по плечу. — Не стоит так горевать. Куриный век недолог…
— Я знаю, кто убил Симону, — с яростью прошипела женщина сквозь зубы. — Это миссис Хокинс. Ей моя Симона как кость поперек горла. Классический черный орпинтгон. Вот увидите, за этой породой будущее. А вовсе не за ее полудохлыми пеструшками, которые едва толще голубя. А может, — глаза ее прищурились с подозрением, — это могла быть и миссис Доуксон. Две старые клячи заодно!
— Послушайте, миссис Бервиль, сейчас начинается волчье время, — произнес инспектор, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Скорее всего вы не первая жертва ритуала…
— Пятая на сегодня, — выкрикнула из кухни миссис Пампкин.
— В Вуденкерсе верят, что таким образом можно защититься от волка, которых приходит из леса, — продолжил мистер Рейнфорд, быстро глянув на Джейн. — Вы уже знаете, что в поместье Олдброков произошло убийство?
— Слышала, — кивнула миссис Бервиль. — Как не слышать. Бедная Марта.
— Если случится так, что жизнь вашей Симоны спасет какого-нибудь человека, неужели это не большее, на что только способна курица?
Миссис Бервиль умолкла и нахмурилась, пытаясь осознать слова мистера Рейнфорда.
— Если Симона совершит такой подвиг, пусть и ценой своей собственной жизни, то наверняка это зачтется ее хозяйке на Страшном Суде, — добавила миссис Пампкин, возвращаясь в приемную с подносом в руках. — Джейн, пойдемте-ка в гостиную, там меньше дует.
Кивнув, Джейн пошла за секретаршей мистера Рейнфорда, оставив того наедине с безутешной хозяйкой Симоны. Женщина продолжила страдать, но уже без первоначального надрыва.
— Похолодало, — заметила миссис Пампкин, ставя поднос на столик и вынимая из громоздкого шкафа плед. — А вы, Джейн, не привычная к холоду и сырости, так?
