– Я ждала тебя всю ночь! Волновалась! – сердито выпалила миссис Олдброк. – А ты заявляешься под утро с этим… – она скривилась, будто съев лимон, и выплюнула: – Инспектором. Ты считаешь это нормой для юной леди?
– А где тут норма? – поинтересовалась Джейн. – Вы признались, что обращаетесь в волка. И я, видимо, тоже. А теперь требуете от меня какого-то правильного поведения?
– Мораль и этикет едины для всех, – назидательно произнесла Сильвия. – Хоть вервольф ты, хоть нет. Ну ничего. Я найду на него управу. Поговорю с Грэгом, он устроит ему перевод. Пусть катится назад в свой Лондон или ко всем чертям, мне все равно. А ты впредь думай, что делаешь. Да, ты молода, но важно выбрать правильного мужчину. А этот…
– А этот, вы считаете, мне не подходит? – уточнила Джейн, хотя весь этот разговор казался безумным фарсом. Она – вервольф, но сидит и обсуждает со своей новоприобретенной бабушкой кавалеров и приличия.
– Совершенно не подходит, – кивнула миссис Олдброк, успокаиваясь. – Слишком молодой, смазливый, легкомысленный. Убил волка к тому же. Вот Грэг – подходящая партия. Уверена, узнав его получше, ты со мной согласишься. А главное – он знает.
Она многозначительно посмотрела на Джейн.
– Грэгори Эдверсон тоже?..
– Нет. Но он наш друг. Он примет тебя такой, какая ты есть, и не осудит.
– За что меня судить? Я не сделала ничего плохого! – возмутилась Джейн и поморщилась от боли, прошившей ее голову.
Сильвия отвела взгляд, уставилась куда-то в стену.
– Я тоже так считаю, – ровно произнесла она. – Это скорее моя вина. Я не думала, что обращение случится так быстро. Обычно первое происходит в волчье время. Марта не должна была ходить позади дома. Я предупреждала ее…
Джейн сглотнула вязкую слюну, осознав, о чем говорит Сильвия.
– Ты не смогла себя контролировать, – вздохнула миссис Олдброк. – Такое бывает. Макс тоже был совсем дикий.
– Я не убивала Марту, – прошептала Джейн. – Доктор сказал, у волка не хватало зубов…
– Тот самый доктор, который даже не понял, что перед ним тело вервольфа, а не человека? – презрительно сморщила нос Сильвия. – А ведь двадцать лет назад он так не пил. Дорогая, – она накрыла сухой ладонью руку Джейн. – Это был несчастный случай. Мы забудем о нем и не станем вспоминать. А сейчас тебе надо отдохнуть и привести себя в порядок. Мы должны появиться на похоронах. Пусть все увидят, что ты – член семьи. Я подобрала тебе подходящую случаю одежду.
Джейн потерла виски. Какая одежда, какие похороны…
– Вы хотите, чтобы я пошла на похороны женщины, которую сама же и убила?
– Так будет лучше, – кивнула миссис Олдброк. – Отведем подозрения. Давай, я помогу тебе встать. Ты что-нибудь ела? Или этот… – она подавилась бранным словом. – Даже не угостил тебя ужином?
– Погодите, – попыталась возразить Джейн. – Я еще столько хотела узнать.
– У нас будет время поболтать, милая, – заверила ее Сильвия, ведя по коридору.
– Но почему вы не появились раньше? – спросила она. – Почему не приехали?
– Я собиралась, – ответила миссис Олдброк. – Я потратила целое состояние на частных сыщиков, чтобы найти твою мать, когда она так внезапно исчезла.
– Вы знали, что она беременна?
– Понятия не имела. Я думала, это она убила моего Макса, и хотела ей отомстить.
Миссис Олдброк говорила об этом спокойно, как о планах на ужин, и Джейн почувствовала, как волосы на ее затылке поднимаются дыбом.
– Вы хотели правосудия, – осторожно предположила она.
– Я хотела порвать убийцу на части, – ровно ответила Сильвия. – Вырвать ему сердце, разодрать горло, выпустить кишки… Но у твоей матери нашлось алиби – она уехала несколькими часами ранее. Ее видели и в поезде, и на вокзале. Приметная внешность, как у тебя.
Они подошли к дверям в спальню Джейн и остановились.
– Надеюсь, ты будешь благоразумна, – сказала миссис Олдброк с легкой укоризной в голосе. – И больше не позволишь посторонним мужчинам лазать к тебе через окно. Что скажет инспектор, когда узнает, что ты – вервольф? Что сделает, когда поймет, что ты – убийца?
– Но я…
Джейн запнулась, оперлась о стену. Голова снова закружилась, и волевое лицо миссис Олдброк словно расплылось, превращаясь в морду хищника, на которой горели глаза, яркие, как две луны.
– Ты думала, это сон, – донесся до нее хрипловатый голос. – Ты бежала по траве, все чувства обострились, ночь опьянила тебя. Ты охотилась. Это инстинкты.
Скрипнула дверь, и Джейн прошла в комнату, опираясь на руку дамы, опустилась в кровать. Белье было свежим и пахло мылом, и розы исчезли.
– Отдохни, дорогая. Организму надо много сил, чтобы перестроиться.
Миссис Олдброк заботливо накрыла ее одеялом, убрала с лица волосы.
– А письма? – спохватилась Джейн. – Зачем вы их писали?
– А как иначе, – удивилась Сильвия. – Когда твоя мать написала, что ты – дочь Максимилиана, я не могла не ответить. Хоть и не поверила ей. Однако кое-что нас все же связывало, потому я не оставила ее без помощи в сложное время. Кстати, рукопись действительно примут, и тебе не надо особенно о ней волноваться. С теми суммами, что я влила в общество этнографии, они возьмут и детские каракули.
