Пусть бы все это прекратилось, как страшный сон. Как один из кошмаров, от которых мама так наивно надеялась защитить ее нитками и бусинками, сплетенными в нужном порядке. Джейн тайком ущипнула себя за руку, но преподобный Габриэль все так же проповедовал посреди церкви, волк истекал кровью на фреске, а от запаха лилий и ладана к горлу поднималась тошнота.
– Покаяние! – возвестил священник и обвел взглядом притихшую паству. – Вот что спасет каждую заблудшую овечку! Вот что приведет ее к Господу!
Покаяться? Рассказать все священнику? Робкая надежда шевельнулась в душе Джейн. Что, если это на самом деле сработает? Нужно исповедоваться во всем, и тогда…
– …Как грязь не видна на черном, так и грех не виден на темной душе. Очиститесь покаянием, и божественный свет прогонит тьму.
Кто-то открыл дверь, и сквозняк метнулся к свечам, расставленным под иконами. Лепестки огня вытянулись и снова опали, и Джейн показалось, будто волк на фреске подмигнул ей. Преподобный Габриэль начал читать молитву, и хор голосов подхватил ее, становясь все крепче, сливаясь ручейками в могучую реку.
Миссис Олдброк молчала, не отрывая взгляда от фрески со своим давним предком, и Джейн многое отдала бы за то, чтобы узнать, о чем думает эта женщина. Пыталась ли она достучаться до Господа и узнать, за что на ее долю выпало такое испытание?
После службы священника окружили прихожане, но он, раздвинув толпу, подошел к мэру.
– Преподобный, – без особого удовольствия в голосе произнесла миссис Олдброк. – Прекрасная проповедь.
Она поднялась с места, опираясь на трость с преувеличенным усердием.
– Благодарю, – ответил он и перевел взгляд на Джейн. – Мисс Уокер…
– Я хотела исповедоваться, – выпалила она, боясь передумать. – Прямо сейчас.
– Что за глупости, дорогая, – возмутилась Сильвия и, цепко схватив ее за руку, потянула к выходу из церкви. – Сегодня и без тебя хватает забот.
Мистер Эдверсон заговорил о чем-то с преподобным, отвлекая его внимание, и Джейн, кусая губы, пошла за бабушкой. Уже у выхода она обернулась. Священник, поймав ее взгляд, кивнул.
Она придет. Преподобный Габриэль, так похожий ликом на святых со старых икон, выслушает ее и даст совет. Она понесет любое покаяние, которое он ей назначит, лишь бы снять тяжесть с души.
– Джейн!
Ральф не особенно вежливо стряхнул с руки прилипшую к нему Кэтрин и направился к Джейн, но миссис Олдброк демонстративно закрыла дверь экипажа перед его носом. Мистер Эдверсон поспешил к ним и запрыгнул с другой стороны, прижавшись к Джейн слишком тесно. Томас понукнул коня, колеса запрыгали по дороге, а за окошком мелькнуло растерянное лицо Ральфа и пропало.
– Этот инспектор точно репейник, – с неудовольствием заметил мэр.
– Я как раз хотела попросить вас, милый Грэг, решить эту проблему, – поддержала миссис Олдброк.
– А меня вы не хотите спросить? – возмутилась Джейн. – Он мой друг. Это мне решать – общаться с ним или нет.
– Такая упрямая, решительная, – с долей восхищения заметил мэр. – Вся в вас, любезная Сильвия.
– Милая, – миссис Олдброк взяла Джейн за руку. – Ты ведь хотела поговорить, правда? Некоторые вопросы лучше обсуждать в узком семейном кругу.
– Я бы даже сказал – стаей, – ухмыльнулся мистер Эдверсон. Он снял шляпу и провел пятерней по седым волосам, густым, точно волчья шерсть.
Дом мистера Эдверсона напоминал настоящую крепость: высокий забор с острыми пиками, колючий кустарник по всему периметру ограды и неприступное здание из серого камня, угрюмо взирающее щелочками редких окон на прибывших. Вокруг особняка не было деревьев, как будто для того, чтобы никакой враг не подкрался незамеченным. Одинокая ворона покружилась над ними и улетела прочь, каркнув на прощанье.
– Чувствуйте себя как дома, Джейн, – любезно предложил мэр, открывая дверь, и Джейн ступила в холл, где пол был выложен черным мрамором, а на стенах горели светильники в виде факелов, точно в пещере.
– Как здесь мило, – восхитилась Сильвия, с любопытством оглядываясь по сторонам. – Я сто лет у тебя не была.
– Вы же знаете, я рад вас видеть, в любое время дня и… – оборвав фразу, мэр виновато улыбнулся.
Пройдя в гостиную, где было чуть повеселее благодаря гобеленам, развешанным по стенам, Джейн опустилась на краешек кресла. Расторопная служанка тут же подала чай и целое блюдо с закусками: рулеты, канапе, сыр – все выглядело аппетитно, но Джейн не хотела есть. Запах церкви преследовал ее, и голова все еще кружилась.
Миссис Олдброк не спешила садиться, а вместо этого прохаживалась по комнате, разглядывая обстановку.
– Джейн, – мистер Эдверсон сел в кресло напротив и будто в нерешительности побарабанил по подлокотнику. – Я бы хотел заметить, что ваше желание исповедоваться – очень похвальное. Это прекрасно, когда девушка религиозна, когда она ведет себя правильно, целомудренно…
Миссис Олдброк бросила на Джейн острый взгляд, но не стала опровергать слова Грэга.
– Однако, – он сжал подлокотники кресла, – вам не в чем каяться, я уверен.
– Вот как, – сказала Джейн, беря в руки чашку.
