– Хватит мне льстить, – раздраженно фыркнул он. – Я ведь уже пошел с вами. А что миссис Олдброк? Неужели дала согласие?
– Нет, конечно, – ответил Ральф. – Но мы ей не скажем. А если вдруг это как-то всплывет, я оформлю разрешение на эксгумацию задним числом.
– А у вас в этом деле личный интерес, я правильно понимаю?
В мутноватых глазах доктора блеснуло любопытство, а Ральф посмотрел на него внимательнее. Доктор Филипс – один из участников дела Максимилиана Олдброка и так быстро понял, что Джейн – его дочь.
– Не хотите говорить, – ухмыльнулся доктор Филипс и облизнул желтоватые зубы. – Что ж, джентльмены о таком молчат. Я понимаю.
Он повернул воображаемый ключ у плотно сомкнутых губ и дальше пошел молча.
Мистер Филипс писал статьи в научные журналы и согласился пойти в склеп, стоило Ральфу лишь намекнуть, что он сомневается в успехе. Завышенное самомнение и честолюбие налицо. Такой человек мог бы послать девушке фотографию инспектора полиции, просто чтобы посмеяться над его неуклюжими попытками найти отправителя.
А синяки на предплечье Марты могла оставить и его рука. Кисти у доктора были крупными и крепкими, это Ральф заметил еще раньше. Нахмурившись, он прибавил шагу, чтобы не отстать от доктора, который то ли хотел поскорее закончить с делом, чтобы поспешить к вдовушке, то ли горел нетерпением увидеть тело Максимилиана Олдброка.
– Вы знали Максимилиана? – спросил Ральф.
– Да. Но весьма поверхностно. Он никогда не обращался ко мне за помощью, как и его мать. Не знаю, что там насчет проклятия, но наследственность у Олдброков хорошая.
И ему бы не составило труда сделать себе накладные клыки!
Ральф исподтишка рассматривал доктора Филипса. Если версия о маньяке, разгуливающем в волчьей шкуре и с накладными клыками, верна, то доктор Филипс попадает в нее идеально. Но зачем ему Джейн? Что, если он на самом деле верит в вервольфов и, узнав, что у Макса есть дочь, решил выманить ее в Вуденкерс, чтобы заполучить ее тело для изучения? Это нескончаемый материал для исследований и прорыв в науке! Это слава и признание!
Но откуда бы ему знать про Джейн? Впрочем, доктору часто доверяют и рассказывают многое. Та же Марта могла сболтнуть.
– А с Мартой вы были знакомы? – спросил Ральф как можно равнодушнее.
– Немного, – ответил доктор. – Она у меня лечилась. Слабые почки.
Вскоре они разделились: доктор сразу направился к склепу, а Ральф пошел за свечами.
Внутри церкви было пусто. Лавки сдвинули к стенам, и пол был вымыт, но на пороге лежала растоптанная лилия. Ральф подошел к алтарю, перекрестился и мысленно вознес короткую молитву, а после, опустив в щель ящика для пожертвований несколько монет, сгреб жменю свечей. Он собрался уходить, но, повернувшись, задержался. Под изображением святого Эдварда ярко горела свеча – длинная, толстая, и Ральф, подумав, вынул ее из подставки.
– Это для блага вашей внучки, – сообщил он святому. – Знать бы еще, где она сейчас.
Хотелось бы верить, что в безопасности, под строгим присмотром бабули. Надо бы как-то расположить к себе суровое сердце миссис Олдброк. Возможно, прийти с цветами или с подарком.
Он подумает об этом на досуге. А сейчас – в склеп, где его ждет труп Максимилиана Олдброка и, возможно, маньяк-убийца.
Мистер Эдверсон очень серьезно отнесся к просьбе Джейн рассказать о себе. Настолько серьезно, что уже через полчаса она готова была выть от скуки, а через час – стукнуть саму себя по лбу амфорой с каминной полки, лишь бы не слышать больше бесконечного потока хвастовства, который то затихал, даря надежду на скорое избавление, то возобновлялся с удвоенной силой.
Она узнала, чем мэр болел в детстве – на удивление крепкий мальчик, но бывали отиты; какую кашу предпочитал – овсяную, как истинный англичанин; каким спортом увлекался – крикетом и теннисом, мог бы стать профессиональным спортсменом, но поленился; почему развелся…
– Она флиртовала с другими мужчинами, – вздохнул Грэг и отхлебнул еще из чашки, в которой после многочисленных доливаний остался лишь алкоголь. – Для меня это неприемлемо, как и для вас.
– Почему это? – ухватилась за последнюю фразу Джейн.
Если это способ избавиться от навязчивого мэра, то она готова рассказать ему во всех подробностях, чем занималась с инспектором прошлой ночью.
– Потому что… – он снова сделал глоток и, подняв взгляд к потолку, покатал жидкость во рту. – Волки моногамны. Вторая ипостась не позволит вам крутить шашни за спиной единственного мужчины. Которым я готов стать.
Он томно посмотрел на нее покрасневшими и влажными глазами.
– Какая честь, – съязвила Джейн, которой все это уже начало надоедать.
Она внимательно смотрела мистеру Эдверсону в рот, но он ни разу не открыл его настолько широко, чтобы появилась возможность пересчитать все зубы, которые были очень крепкими и белыми на вид.
– Напротив, это для меня честь, – возразил он, не уловив сарказма. – И я уверяю вас, Джейн, что буду хорошим мужем.
– Откуда вам знать? С первой женой у вас не сложилось, второй раз вы не женились.
