Элизабет заметила свет в гостиной, просачивающийся из-под двери, и решительно направилась туда. Постучав, открыла, но в комнате, несмотря на зажженные светильники, тоже было пусто.
На низком столике стояли две нетронутые чашки с чаем. Странно. К Ральфу кто-то приходил? Обычно он принимает всех в кабинете.
Нахмурившись, Элизабет собралась закрыть дверь, но потом увидела нечто такое, чего никак не могло быть на подносе рядом с плошкой с овсяным печеньем.
Заклятая подруга матери как-то поддела ту в разговоре. «Ах, Элисон, – сказала она. – Вы с Максимилианом были такой красивой парой. Жаль, что у вас не сложилось. Кто знает, если бы он не бросил тебя, то, может, остался бы жив». Мать холодно улыбнулась и ответила, что куда больше жалеет о фамильных рубинах Олдброков, которые ей даже не довелось примерить.
И вот теперь они лежат, брошенные, как ненужная побрякушка. И это значит, что рыжая была здесь. Может, это Ральф снимал с нее украшения. Нежно касался кожи, целовал шею…
Рыжая дрянь словно оплевала и ее, и мать, мимоходом украв мечты их обеих и даже не заметив этого!
Зарычав, Элизабет быстро подошла к столику и резким движением сбросила поднос на пол. Отдышавшись, осмотрела разбитый фарфор, растекшийся лужицей чай, а после сгребла ожерелье и сунула себе в карман.
Выйдя на крыльцо, Элизабет постояла некоторое время у входа, а потом пошла по направлению к фермам. Она выбросит ожерелье куда-нибудь в лес, а лучше – в навозную кучу, откуда и выбралась рыжая дрянь. По ней ведь сразу видно – дешевка. И пусть не корчит из себя потомственную аристократку в фамильных драгоценностях!
Легкая дымка тумана стелилась под ногами, в черном небе висела полная луна, большая и оранжевая, как тыква, которую сегодня притащила служанка.
Если Ральф попытается защитить мисс Уокер – ему же хуже. Даже если ему сломают нос – поделом. Но когда Ральфу понадобится дружеская поддержка, утешение – Элизабет будет рядом.
Она с силой сжимала ожерелье, и камни в ее ладони потеплели.
– Это кто сейчас вышел из участка? – спросила миссис Пампкин, близоруко щурясь.
– Мисс Блювенгейз, – ответил доктор.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Я знаю жителей этого города лучше, чем кто-либо. Посмотрите, какая у нее семенящая походка.
– Прекрасная походка для леди, – возразила миссис Пампкин скорее для порядка.
– Небольшой ортопедический дефект, – ответил мистер Филипс, глядя вслед девушке. – Увы, корректировке не поддается. Если бы в младенчестве… Но вы меня, надеюсь, вызвали по более важной причине. Сегодня я и так пообщался с инспектором больше, чем мне бы того хотелось. Но вы знаете, я думаю, что наш город в надежных руках.
– Вы так считаете? – переспросила миссис Пампкин, чувствуя себя странно польщенной. Как будто успехи инспектора частично и ее заслуга. Впрочем, она его кормит. Здоровое питание – залог побед.
– Он не боится действовать нестандартно, – ответил мистер Филипс. – Не сворачивает на полпути. К тому же он никогда не обращался ко мне за профессиональной помощью. И не потому, что наплевательски относится к своему здоровью. Напротив! По нему видно, что в этом просто нет нужды. Хотя если вы убедите его явиться на профилактический осмотр, лишним не будет.
– Я постараюсь, – заверила его миссис Пампкин.
– Итак, где ваша Джейн? – спросил он, заходя в полицейский участок.
Миссис Пампкин указала на распахнутую дверь в гостиную.
Мистер Филипс прошел вперед и остановился в дверном проеме.
– Ей уже лучше, – сказал он, обернувшись к миссис Пампкин.
– Правда? – обрадовалась она. – Как же вы так сразу определили?
– Очень просто, – ответил доктор. – Она ушла.
Миссис Пампкин выглянула из-за его плеча и ахнула, увидев и разбитые чашки, и пролитый чай.
– Это из моего свадебного сервиза! – расстроилась она. – Ох, мистер Филипс, мне так жаль, что я напрасно оторвала вас… от дел.
– Ничего, – скупо ответил он. – Я уже закончил.
Миссис Олдброк сорвала розу и теперь методично обрывала лепесток за лепестком. Они падали на стриженую траву, как крупные капли крови, и Томас не выдержал.
– Хватит! – потребовал он.
Сильвия лишь выразительно изогнула бровь и сорвала следующий бутон.
– Не смей повышать голос в моем присутствии, – отчеканила она.
– А то что?
– Укушу, – без особой злобы сказала она.
Томас лишь фыркнул и сгреб рассыпанные лепестки граблями.
– Признайте, вам нравится меня бесить, – проворчал он.
– Ты забываешься, – холодно ответила она. – Ты лишь мелкий жучок под моими ногами. Вошь, что считает себя достойной лишь потому, что живет на высокородном человеке.
– Я думал, у волков блохи…
Миссис Олдброк сорвала очередную розу и, смяв ее в кулаке, швырнула под ноги Томасу.
– Отпустите меня, – попросил он. – Вам ведь не нужна моя служба. И я вам не нужен.
– У тебя был шанс освободиться, – ответила она, и ее голос дрогнул. – Мой сын погиб, а ты не сделал ничего…
– Я не знал. Не слышал.
– Не видел, не чуял, – отмахнулась она. – Как будто тебе натерли порог куриной кровью.
– Я скорблю о Максимилиане вместе с вами.
– Ты не любил его.
