– Прекрасно, спасибо, – пробормотала она.
Американка, сидящая рядом с мужем, приветливо улыбнулась и кивнула.
И лишь когда кеб повернул к поместью Олдброков, миссис Хокинс разжала побелевшие пальцы, которыми стиснула грабли.
Миссис Хокинс умела разбираться в людях. А как иначе, когда работаешь на ферме. Она с одного взгляда могла определить, петушок перед ней или курочка, когда цыпленок только-только выбрался из яйца, и всех своих овец звала по именам, не путаясь. А люди? Что – люди, – такие же божьи твари. И интуиция миссис Хокинс вопила о том, что с мистером и миссис Рейнфорд что-то не так.
Оно, впрочем, и без интуиции понятно.
Во-первых, миссис Олдброк похоронили в фамильном склепе, не позвав никого. Конечно, со старухой не дружили, но пришли бы многие. Поговаривали, что они ее и убили, чтобы заполучить наследство поскорее. Затем, не выдержав и месяца траура, уехали в Шелстоун, где обвенчались. Хотя в Вуденкерсе есть своя прекрасная церковь. Священника, правда, на тот момент не было. Ведь его они тоже убили.
К счастью, вскоре в город прислали нового. А к несчастью, преподобный Брайан оказался вовсе не так хорош, как прежний священник. Ему отчего-то втемяшилось в голову, что если перекрасить стены, то можно сделать вид, что не было ни вервольфов, ни Олдброков, ни святого Эдварда. Однако люди не хотели забывать. Особенно мэр Эдверсон.
Хмыкнув, миссис Хокинс взяла грабли поудобнее и продолжила сгребать сухую траву и листья.
Война, развернувшаяся между мэром и новым священником, набирала обороты. Преподобный Брайан закрасил фреску в углу церкви, по правде сказать, довольно страшную. А мэр приказал ее восстановить. Священник снова ее закрасил; так мэр, воспользовавшись отлучкой преподобного, выломал кусок стены целиком и доставил ее в выкупленный им дом в самом центре города.
О, как преподобный Брайан орал! Раскраснелся что помидор, глаза чуть не полопались. А мэр объявил, что собирается открыть музей Вуденкерса. А фреска – историческое наследие – станет центральным экспонатом.
А уж после того, как мэр установил посреди главной площади статую волка, они и вовсе подрались. Валяли друг друга в пыли, на потеху толпе. Победил мэр, с небольшим перевесом.
Что ни говори, а преподобный Габриэль был куда лучше нынешнего священника: и выше, и красивее, и говорить умел так, что заслушаешься. Даром что вервольф.
Волк на площади, кстати, получился на загляденье – сам весь из бронзы, а глаза – янтарные. И никто их до сих пор не выколупал, хотя босяков в Вуденкерсе хватает. А вот – уважают, и не мэра, конечно, тот болван и пропойца, а волчицу, что стоит как живая посреди площади и сверкает глазами, так похожими на глаза миссис Олдброк.
Теперь, выходит, Олдброков вовсе не стало, раз американка взяла фамилию инспектора. Оно-то правильно, но все ж как-то не так.
И глаза у инспектора будто поменялись. Раньше не отливали золотом, как у покойной миссис Олдброк, упокой Господь ее душу.
Вздохнув, миссис Хокинс отогнала курицу, примерившуюся клюнуть ее в ногу, и посмотрела вслед кебу.
Томас открыл ворота, стащил шапку и коротко поклонился.
– С возвращением, хозяйка, – буркнул он.
– Я думала, вы уйдете, – удивилась Джейн, выбираясь из кеба.
– Я тоже так думал, – ответил он и, повернувшись к холмам, вгляделся в даль с такой грустью, что сердце Джейн сжалось.
– Вам ее не хватает? – ляпнула она.
– Кого? – возмутился он. – Миссис Олдброк? Этой ведьмы? Этой мегеры?
Он фыркнул и пошел за чемоданами.
– Не устали? – Ральф обнял ее, и теплые ладони погладили пока еще плоский живот.
– Нисколько, – ответила она и, взяв его под руку, пошла по дорожке, обрамленной изгородью.
Томас обрезал розы, газон был идеально ровным, а новая крыша конюшни блестела после недавнего дождя. Джейн не стала подниматься по ступенькам и обошла дом, свернув к старому саду. Подняв яблоко, вытерла белый бок о подол юбки и вгрызлась в хрусткую мякоть зубами.
– Миссис Ррр, – укоризненно произнес Ральф, обнимая ее, – может, стоило его помыть?
– Все будет в порядке, – отмахнулась она. – Мне постоянно хочется есть. Ваш ребенок, мистер Ррр, вечно голоден. Кстати, не откажете ли вы мне в маленькой просьбе?
Она повернулась к нему и кокетливо улыбнулась, млея от его близости и объятий. Чтобы найти такого мужчину, стоило пересечь океан. Она бы, кажется, и вплавь добралась – лишь бы увидеть эту улыбку и нежность в зеленых глазах, в которых, после недавних событий, прибавилось желтизны – словно солнце запуталось в свежей листве. Вот бы и у их ребенка были такие глаза.
Ральф поцеловал ее и лишь потом ответил.
– Все, что угодно, Джейн, – его голос прозвучал чуть хрипловато.
– Это насчет имени…
– Ты придумала имя? – оживился он. – Как насчет Саймон? Или Дженнифер, если будет девочка?
– Я бы хотела назвать ребенка в честь мамы, – призналась Джейн. – Она была такая хорошая…
– Мэйв, – задумчиво произнес он. – Что ж, неплохо.
– И в честь бабушки, – быстро добавила Джейн, пока он не передумал.
– Мэйв Сильвия Рейнфорд? – нахмурился Ральф. – Джейн, но что, если у нас будет мальчик?!
