– У вас закончился прием на сегодня, – напомнил Перси.
– Как будто единственное, что меня должно заботить, – больные. Куда больше мне нравятся здоровые.
Лопата глухо стукнула обо что-то, и Перси, охнув, стал действовать аккуратнее: не заботясь о брюках, он опустился на колени, надел перчатки и сгреб землю руками. Нахмурившись, осторожно обхватил череп и вынул его из могилы.
– У меня дежавю, – сообщил доктор Филипс, вновь прикладываясь к фляжке. – Вы нашли волчьи кости.
– Я не очень-то разбираюсь, – неуверенно ответил Перси, поворачивая череп. – Может, собака?
– Волк это, – вздохнул доктор. – Зуб даю.
– И в остальных, полагаете, тоже? – он окинул взглядом свежие холмики. На одном из них сиротливо лежал букет маргариток.
– Надо проверить, – оторвалась от чтения миссис Пампкин. – Похоже на какой-то ритуал.
– Вы полагаете? – шмыгнул носом Перси. Может, еще не все потеряно и за этим стоит какой-то кровавый обряд…
– А может, кто-то прикопал волков, чтоб собаки не подхватили бешенства или еще какой заразы, – предположил доктор.
– Это может быть заразно? – испугался Перси. Ему всего двадцать три! Вся жизнь впереди!
– Нет, – успокоил его доктор. – А если что, я дам вам касторки.
– Поможет?
– Если не поможет, я сделаю чай, – пообещала миссис Пампкин.
– Лучший чай во всей Англии! – польстил ей доктор Филипс, но женщина никак не отреагировала на комплимент, вновь погрузившись в чтение.
Преподобный Брайан ознакомился с доставшимся ему приходом со всем тщанием и остался крайне недоволен. Его предшественник относился к работе спустя рукава, и совершенно понятно, отчего его конец был столь печален. Брайан получил четкие указания – не привлекать излишнего внимания к произошедшему и постараться вовсе стереть память о нем из жизни города.
Не так-то просто это сделать. Вуденкерс оказался настоящей дырой, в которой наверняка не происходит ничего интересного.
Преподобный Брайан был амбициозен и надеялся на куда более перспективное назначение. Через пару лет, если глупую историю с вервольфами забудут, он его получит. А пока…
– Вы уверены, что это надо закрасить? – подобострастно спросил Джон Конти, замерев перед ним с блокнотом в руках.
– Абсолютно, – ответил преподобный, глядя на свирепое лицо на фреске.
Неудивительно, что тот священник свихнулся, – смотреть изо дня в день на чудовище.
Джон кивнул парнишке-маляру, который стоял перед фреской с кистью в руках.
А пол… Преподобный Брайан прошагал в центр храма и, остановившись на переплетении линий, поковырял носком ботинка глубокую выщерблину в плите. Скамейки вынесли наружу, и странный узор, представший целиком, отчего-то будил в душе нехорошее волнение. Уж слишком он был нехристианский: все эти петли, узлы и спирали, от которых кружилась голова.
– Пол тоже надо будет перекрасить, – сказал он. – В какой-нибудь немаркий цвет.
– Как скажете, преподобный, – ответил Джон, делая пометку в блокноте.
Маляр тем временем провел кистью по морде волка, и когда страдающий зверь исчез, Брайан выдохнул с облегчением. Запрокинув голову, он полюбовался на витражные окна и сводчатый потолок. Хорошее здание, крепкое, хоть и построено несколько веков назад. Правда, есть в нем нечто языческое, но с новым убранством все будет смотреться по-другому.
Жаль, бюджет ограничен.
– Крышу тоже подновить? – спросил помощник.
– Нет, – ответил преподобный. Размашистым шагом он направился к боковой двери и, распахнув ее, ступил на лестницу. Его комнаты наверху, а вот внизу есть другой жилец, если можно так выразиться.
– Надо перехоронить останки, – сухо приказал он Джону.
Карандаш в короткопалой руке замер.
– Мощи? – уточнил лысый.
– Церковью установлено, что никаких чудес тут не происходило. Фальсификации и вранье.
– И куда его? – спросил тот после почти незаметной паузы.
Вот и наглядное своеобразие жизни в маленьком городке. Местный богач, владелец лесопилки, отчего-то взъелся на работников и уволил одним махом несколько десятков человек, и теперь они готовы на любую работу за сущие гроши.
– Он ведь был Олдброк, так? – проявил осведомленность Брайан. – У них, кажется, есть фамильный склеп позади церкви.
Джон Конти кивнул и снова сделал какую-то пометку в блокноте.
Преподобный не был уверен, что этот лысый чурбан вовсе умеет писать, но это и не требовалось. Бумагу марать могут многие, а вот превратить унылую каморку в пристойное жилье…
– Найди толковых ребят, чтобы перестелить полы и утеплить стены в моих комнатах, – сказал он. – Дует изо всех щелей, а в углах плесень. Удивительно, что тот несчастный помер от копья, а не чахотки.
Миссис Хокинс подняла голову и, близоруко щурясь, всмотрелась в сторону Шелстоуна, откуда доносился шум. Сердце так и подскочило в ее груди: этот алый чемодан, что лежал на крыше кеба, она помнила очень хорошо. Рядом с ним теперь примостился и черный саквояж. На перекрестке извозчик натянул поводья и, обернувшись, спросил:
– Вам точно сюда? Не в город?
– Поезжайте направо, – подтвердил мужской голос, а после в окошке появился инспектор Рейнфорд собственной персоной: – Добрый день, миссис Хокинс. Как поживаете?
