– Тогда я дам ей название! Это закон всех первооткрывателей!
Наконец летательный аппарат приблизился вплотную к дивному Небесному саду.
Жак всплеснул руками и вдохновенно проговорил:
– Итак, дорогая Франсуаза! Я готов посвятить эту землю тебе!
Пока он распинался, Ваня уже перелез через бортик корзины и попрыгал на краю облака, проверяя его на прочность.
Оглянувшись, Жак увидел, как Ваня спускает на облачный остров Дашу, и обиженно воскликнул:
– Но-но! На вашем месте должен быть я! Ну, Ваня, от тебя я такого не ожидал!
Ваня не обратил внимания на возмущение француза и только окликнул его:
– Жак, ты идёшь?
Воздухоплаватель гордо вздёрнул подбородок:
– Теперь в этом нет никакого смысла!
Тут и лошадка Куда-Надо подала голос:
– Куда это он пойдёт?! А спинку кто чесать будет?
– С превеликим удовольствием! – спохватился галантный Жак и, позабыв про свои обиды, вернулся к своему прежнему ответственному занятию.
Ваня и Даша шагали по тропинке, что извивалась меж деревьев. Были они здесь особенные – вроде и похожи на земные, но кора у них почти прозрачная, и видно, как внутри циркулирует голубой живительный сок, поднимаясь от корней к сочным листьям.
Ветви гостеприимно раздвигались перед путешественниками, и тропинка вскоре вывела их на большую зелёную лужайку. Посреди неё высилось огромное дерево.
– Ваня, а что там? – спросила тихонько Даша.
– Ну, там… – Ни в жизнь не смог бы Ваня описать, какая здесь, на облаке, была красота. Парень облизнул пересохшие губы и, чтобы не расстраивать царевну, заявил: – Да ничего особенного! Сад как сад…
Они подошли поближе к дереву-исполину. На могучих ветвях его покачивались две огромные золотые клети, больше похожие на изящные беседки. А в каждой из клетей – невероятной красоты дева-птица. Яркие шелковистые перья, размашистые крылья, и у обеих – лик женский. Похожи они были друг на друга, словно родные сёстры.
– Кажется, это они… – прошептал Ваня.
А чудесные птицы Гамаюн и Алконост не обращали внимания на незваных гостей. Их полностью занимал горячий спор.
– Кто-то опять мерил мои платья? – вскинулась Алконост – оперение у неё переливалось нежными оттенками розы.
– Твои платья? – Гамаюн – дева-птица с тёмно-зелёными, почти изумрудными перьями – фыркнула. – Пф-ф-ф! У меня же есть вкус.
Алконост расплылась в приторной улыбке.
– Да ладно, я не против. Примерь, почувствуй себя великолепной! Если влезешь, конечно.
– А чего ж мне не влезть? Мы с тобой двойняшки.
– Ага, призналась! – заверещала розовая птица. – Вот куда мои вещи пропадают!
Гамаюн закатила глаза:
– Да ты уже счёт им потеряла! По пять раз в день оперение меняешь!
– Потому что я звезда, милочка моя! – заявила Алконост и с гордостью добавила: – На меня Жар-птица подписана!
– Да? – хмыкнула Гамаюн. – А ещё кто?
Алконост замерла и растерянно повела в воздухе крылом.
– И правда, почему больше никто?.. – Она внимательно посмотрела в лукавые глаза сестры и взревела: – Это что, ты?!
– Да, сестричка! А ты уже возомнила себе! У меня тоже один поклонник, только он Финист – Ясный сокол! Съела?! – Гамаюн заметила усмешку на лице близняшки и прошипела: – Подожди, так это…
Розовая птица разразилась громким хохотом и с трудом проговорила сквозь смех:
– Ха-ха-ха-ха! Ты поверила, что Сокол позарится на такую невзрачную…
– Я взрачная! – огрызнулась Гамаюн.
Алконост продолжала:
– …неуклюжую…
– Я уклюжая!
– …нелепую…
– Я лепая!! – в гневе завизжала Гамаюн.
Тут уж Ваня, который всё это время слушал ругань двух сестриц с раскрытым ртом, решил вмешаться:
– Девушки, не ссорьтесь! Вы же одинаковые!
Девы-птицы грозно повернулись к Ване и хором закричали:
– Что?!
Даша дёрнула Ваню за рукав и зашептала недовольно:
– Думаешь вообще, что говорить девушкам?
Только тут парень спохватился. Он улыбнулся виновато и, отвесив галантный поклон, поправился:
– Я хотел сказать – одинаково неповторимые!
Волшебные птицы мигом остыли и обменялись нежными взглядами, словно и не бранились.
– Наорала на тебя, сестричка? – мягко вздохнула Гамаюн.
Алконост понурила голову:
– Да это я виновата. Столько устриц съела, аж тошнит.
– Это же белковое отравление! С ним не шутят…
Ваня понял, что их болтовня может продолжаться вечно, и вежливо прокашлялся, привлекая к себе внимание. Только тут девы-птицы наконец по-настоящему заметили гостей.
– О! – встрепенулась Гамаюн.
– А! – вторила ей Алконост. – С чем пожаловали, гости дорогие?
Ваня шагнул вперёд и важно сообщил:
– Посол я земной страны. И есть у меня для вас превосходное, скажем, предложение…
– Вань… – Даша снова дёрнула его за рукав.
– Ну чего?! – недовольно шикнул тот. – Переговоры же идут!
– Вань, не ври, скажи им правду.
Несостоявшийся посол замялся, но всё-таки послушал царевну. И сказал честно:
– Перо нам нужно самописное. Вот позарез!
Алконост внимательно изучила его блестящими глазами и внезапно заявила:
– Тому не нужно перо, у кого огниво на шее болтается.
– Огниво? – удивился Ваня. – Да оно бестолковое, ничего не исполняет!
Гамаюн усмехнулась, расправив изумрудные крылья.
– Это желания у тебя бестолковые. Ну что это за желание – пять рублей?!
