— Еще чего не хватало, — наблюдая за пляской скверной бескостной конечности, отвечал Васак, до сих пор не уличив ранение брата. — А мне прикажешь потом на похоронах рассказывать, как тебя насмерть пронзило козлиное щупальце? Так себе идейка.
— Я скручу его, — вступил я. — Мне для того к этой твари подходить не нужно. А ты делай, что необходимо.
Старый алхимик глянул на меня снизу вверх, недолго помолчал, словно просчитывая в голове план действий, и согласно кивнул:
— Будь по-твоему. Надеюсь, сдюжишь с его брыканиями. А ты. — Васак повернул голову в сторону брата и, заметив-таки огромное кровавое пятно и рану на груди последнего, тут же переменился в лице. — Преславный Берим, это еще что такое?!
— Ничего особенного, — махнул головой Курло.
— Да я вижу, так, царапка мелкая. Смотри мне тут кровью не истеки…
— Я на ногах, Васак, — перебил брата буробородый. — Все нормально. О лечении подумаем позже.
— Хорошо, — с трудом оторвав взгляд от Курло, решительно глянул вперед старший алхимик. — Тогда не будем больше откладывать.
Я счел эту фразу за отмашку. Рука взметнулась вперед,
Увидев окончательно парализованное парнокопытное, гномы бросились к туше. Присели, Курло запрокинул голову козла, открыл пасть, вставил воронку. Васак же, со скрипом открутив крышку, чуть наклонил банку, заставив мутноватую бледно-желтую жидкость излиться в глотку животного.
— Без толку, — вскоре обнаружив, как весь раствор вытекает из пасти кашляющего животного, прервался старший брат, ставя сосуд на пол.
— И что прикажешь делать? — Курло выудил воронку.
— Ну, — с наигранной задумчивостью почесал затылок седобородый, — есть еще один способ…
— Во имя Берима, говори уже прямо, Васак!
— Как правило, существует два варианта напрямую попасть в желудок живого существа…
— Клистир я этому козлу в жопу совать не буду!
— А тебя и не спрашивают, — отрезал Васак. — Где лежит — знаешь. Неси давай.
Курло попытался возразить, но суровый взгляд брата не позволил ни одному протестному слову слететь с его губ. Буробородый прорычал, ругнулся сквозь зубы, всплеснул руками да поднялся, широким шагом уйдя из комнаты. Вернулся он довольно скоро, не прошло и десятка секунд. Я тем временем, не разжимая кулака и не сводя взгляда с животного, присел на маленькую тахту, давая отдых ногам. Мое же колдовское естество до сих пор, как не странно, не выдало ни малейшего признака усталости.
Коснувшись двумя пальцами лба и прошептав что-то с закрытыми глазами, точно помолившись и вызвав тем самым ухмылку на лице Васака, Курло с размаха, словно кол в сердце вампира, вонзил медицинскую трубку в задний проход козла. Животное от такой процедуры даже не ойкнуло, а вот буробородый наскоро отскочил, став брезгливо отряхивать и обтирать руки.
— Ох, деятель, — покачал головой Васак и начал медленно и аккуратно вводить раствор.
Всего мероприятие по «излечению» парнокопытного заняло чуть более нескольких минут, после которых Курло пришлось выволочь окончательно присмиревшее животное наружу. Васак же, пригласив меня обратно на бержер, вновь уселся напротив, прежде ополоснув руки в тазике.
— Чего только в этих стенах не приключается, Феллайя, — улыбнулся он, подобрав уроненный в суете фальчион. — Прости, что он оказался на полу.
— Ничего. — Я спрятал протянутый меч обратно в ножны.
— Странное дело, — гном откинулся на спинку стула, мечтательно-отрешенным взглядом уставившись в потолок. — Я всегда осуждал тех, чьи чертоги ты решил посетить. А сейчас… сейчас меня самого словно посетил трелонский дух. Все этот треклятый козел. Знаешь, поговаривают, хотя правды никто и не знает, что некроманты проводили в своей башни самые разнообразные опыты. В том числе и над животными. Кормили их смесями разных токсичных трав, кореньев, плодов и смотрели, что приключится. Зачем оно им было нужно — загадка, которую ты, возможно, скоро разгадаешь. А, возможно, и нет, — совсем буднично пожал плечами Васак, опуская на меня глаза. — Вот и я теперь. Ох, знал бы ты, как хотелось мне оставить все как есть, посмотреть, что случиться с этим козликом дальше, все исследовать. Но… Я все сделал правильно. Нельзя насиловать природу, какой бы силой ты не обладал. Она все одно сильнее, и месть ее может быть во стократ страшнее любых войн… Не знаю, зачем я вообще тебе все это рассказываю. Итак, на чем мы остановились?
— Вы, кажется, потчевали меня напутствиями и предупреждали о возможной угрозе…
