Припав на землю и окончательно не свалившись лишь за счет вовремя упертого в землю клинка, я, на подкашивающихся ногах, кинулся к пруду. Несколько широких шагов, прыжок — и темная пучина, с характерным бултыхом, поглотила мое тело. Я даже почувствовал, как по пятке скользнули чьи-то алчные то ли когти, то ли зубы.
Вода была ледяной, отчего мышцы и кости вмиг сдавило тисками боли. Вдобавок фальчион тянул десницу, а за ней и весь корпус на дно, однако отпускать сталь я намерен не был, пускай мне и приходилось грести одной, к тому же уязвленной рукой. Оставить меч на дне какого-то водоема, когда вокруг обитали столь недружелюбные соседи, казалось наиглупейшей затеей. Конечно, еще хуже было бы оставить там себя, но я, впрочем, вполне себе справлялся с грузом и не тонул. Да и плыть остервенело, стараясь как можно скорее отдалиться от суши, смысла не было. Погони за собой я не видел, а противоположный берег меж тем, блеклыми очертаниями прорываясь сквозь темную водяную муть, уже показывался на границе зрения. Дыхания мне определенно хватит, и с морозом как-нибудь справлюсь. Не впервой.
Спустя минуту заплыва, я уже, жадно подгребая землю рукой, выползал на островной пляж. Тут же подмышки меня подхватил эльф, выволакивая окутанное тиной и прибрежным илом тело на середину крохотного клочка суши, прямо к широким корням бука.
— Ты жив, mounero? — осматривая меня широко раскрытыми медовыми глазами, спросил лесной житель.
— Я бы этого не утверждал, — перевернувшись набок, еле ворочая языком ответил я, отхаркивая забившуюся в глотку пакостную, хоть и пресную воду.
— Плечо, — чуть дотрагиваясь до моей раненной руки, продолжал эльф. — Я могу помочь.
— Не стоит. Просто царапина.
Мой собеседник замолчал, давая мне возможность спокойно прийти в себя. Земля с покрывавшими ее мелкими заплатками поросли казалась сейчас мягче самой пышной королевской кровати. Распластавшись на ней, я дрожал всем телом, практически не чувствуя конечностей, и лишь легкой украдкой проскальзывавший по ним ветер возвращал мне ощущение ознобших рук и ног. Перед глазами выплясывали золотистые круги, а в голове и груди, обжигая кости, вспыхнул яростный пламень. Я попытался сомкнуть веки, однако они, точно ссохшись, наотрез отказывались сходиться.
Более-менее переведя дух, я привстал на локтях, вглядываясь в очертания противоположного берега.
— Что это за твари? — кивнул я в сторону осадивших пруд с той стороны, упорно отказывавшихся отступать мохнатых существ. Они уже поубавили пыл, молча устроившись близ воды и неотрывно глазея на нас.
— Gulonas, — быстро ответствовал привалившийся спиной к древесному стволу и копошившийся в маленьком мешочке эльф. — Очень прожорливый и упрямый. Мы с тобой им немало напакостничать, — последнее слово косноязычно говорящему на общем языке первородному далось с трудом.
— Это как же?
— Ты раздавить их любимый лакомство, — подняв на меня взгляд, сказал мой собеседник и изъял из куля мелкий, размером с мизинец, белый и тонкий гриб. — А я у них его… украсть.
— И что теперь? Долго они будут нас тут бдеть?
— Кто знать. Как я уже говорить, эти gulonas упрямый. И мстительный. И жестокий. Хотя их внешность к тот совсем не располагать. Вероятно, они остаться здесь до рассвет, пока на водопой не прийти хищник побольше.
— М-м, прекрасно. Только вот, боюсь, голод уморит меня быстрее…
— Ты голоден? — резко ободрился эльф и в очередной раз запустил руку в мешочек. — Я есть кое-что.
Он достал пучок красно-желтых цветов с округлыми лепестками и извилистыми стебельками, протянул мне.
— Я что, похож на корову? — глянув на первородного исподлобья, буркнул я. До носа вдруг донесся запах моей отдававшей сыростью, потом и зеленью куртки. — Хотя да, пахну я сходно.
— Это вкусный! Ну ладно, не совсем вкусный. Зато съедобный и питательный. Мы использовать эта трава в пища.
— Знаешь, тот гриб выглядел намного аппетитнее, — отстранился от протянутых растений я. — Неужели он не в состоянии утолить мой голод?
— В состояние. Но вместе с голод у тебя пропадет и весь остальной чувства, остыть кровь, разорваться сосуд, начаться спазм дыхательный путь, неконтролируемый мыть и рвот…
— Я понял, — подняв руку, прервал я своего собеседника. — Давай свою траву.
Присев, я взял букет, с недоверчивостью посмотрев на цветки.
— Моя имя Эруиль, — подал мне руку эльф.
— Феллайя, — ухмыльнувшись, пожал ладонь я, принимая помощь, поднялся на ноги.
— И как же ты оказаться в моя Чаща, Феллайя?
— Сам не знаю. Считай, Судьба сама за ручку привела.
— Она всегда вести нас, — многоумно кивнул Эруиль, наблюдая как я опасливо подношу пучок цветов ко рту.
В нос ударил пряный аромат свежей выпечки. Решительно вздохнув, я положил траву лепестками на язык, принимаясь медлительно пережевывать растение. Впрочем, долгим мое смакование не получилось, и, едва из прокушенных стебельков засочился сок, как я, истошно закашлявшись, стал плеваться зеленью.
