Я остановился у края саркофага, встретившись взглядом с прикрытыми очами совсем не выглядевшей престарелой, уснувшей в камне эльфийки. Хотя, возможно, это практически лишенное морщин лицо и густые волосы были измышлены лишь выбивавшими из камня образ Чтеца скульпторами, а на самом деле под крышкой возлегал сухой, сморщенный труп. Но если эта внешность являлась правдой, и подобное эльфы называли «старостью», то мне оставалось лишь подивиться их долголетию. У госпожи Жовелан был лик сорокалетней, обильно припорошенной пудрой и разнообразными бальзамами женщины, но никак не бренной старухи. Надеюсь, вскрывать саркофаг, дабы развеять мои сомнения по поводу вида покойника, нам сегодня не придется.
— И… что я должен делать? — в который раз осмотрев каждый дюйм гробницы, несведуще поинтересовался я.
— Всегда, когда к госпоже Жовелан еще при жизни приходил гость, она, прежде чем завести беседу, брала его за руку и какое-то время безмолвно сидела, с головой уходя в закоулки собственного разума. Это могло длиться от нескольких минут, до часа, и лишь потом, видно, узнав о визитере все, что ей было нужно, Чтец решалась заговорить.
— Я что же, — осторожно начал я, — должен дотронуться до ее ладони?
— Лишь на саркофаге, — вняв моей тревоге, быстро ответила девушка. — Думаю, этого будет достаточно. Лезть под крышку тебе никто не позволит, а, если такое произойдет, то я лично отрублю тебе твою грязную ручонку по самую шею.
— Не больно и хотелось мне ворошить чью-то могилу.
Сжатая в кулак и лежавшая на самом краю саркофага рука настороженно поползла к сцепленным на груди ладоням скульптуры. Вот под десницей, вынырнув бугорком, оказалось гладкое каменное плечо, затем складки скрывавшего все, кроме рук и головы, сарафана. Длань поднималась по едва вздымавшейся от шеи груди, собирая на взмокшей от напряжения коже частички осевшей на гробнице пыли. И вот ладони, каменную и плотскую, разделяет уже чуть меньше дюйма и я, точно обессилев, останавливаюсь. Рука словно уперлась в незримую преграду. С каждым мгновением, когда я приближался к сцепленной на каменной груди цели, сердце принималось стучать все быстрее, мощной дробью отдавая по всему телу: от висков до кончиков фаланг.
Некоторое время я так и простоял, держа ладонь на каменной ключице и не решаясь сделать последний шаг, как вдруг длань, против моей воли, словно что-то подтолкнуло. Указательный палец легонько дотронулся мизинца скульптуры, и от этого прикосновения все связывавшие мой разум с реальностью нити вмиг оборвались. В глазах померкло, уши заложило, а меня самого точно унесло в водоворот сознания. Я сомкнул веки, а когда они вновь разошлись оказалось, что я нахожусь уже не в королевской усыпальнице, а парю в возникшей невесть откуда сизой дымке.
Я не зрел ни рук, ни ног, ни туловища, однако прекрасно их ощущал. Чувствовал, как напрягаются бедра, тщетно стараясь в этом голубоватом мареве найти точку опоры, как возносятся и проделывают прямо перед лицом легкие мановения ладони. Тяжело описать подобные впечатления. Я вроде как жив, чувствую биение сердца, набухающие от воздуха легкие, слышу собственное дыхание. Однако где стучат и наливаются органы и откуда доносится это мелкое сопение не зрел. Точно вымысел или выплеснувшаяся наружу память играет с моим разумом в свои жестокие игры.
Не успел я толком понять, где оказался и что происходит, как из безжизненного и пустынного смога вдруг вынырнули сотканные из дыма же большие, монументальные весы. Впрочем, это были не совсем обычные весы. Чаш для подвеса грузов здесь имелось не две, а сразу три. На каждой из них лежало по одному фантомному предмету: клинок, книга и росток. Спускавшиеся с равноплечного коромысла цепи едва заметно, но звонко подрагивали, а разрывавшийся, словно рожавший эти весы смог гудел похлеще боевого горна.
Постепенно являясь взору, прибор медленно выплывал из туманных глубин, и я даже не мог предположить, какое нас разделяет расстояние. Руки машинально, дабы уйти от возможного столкновения, сделали гребок назад, тщась отбросить тело в сторону, но тщетно. Мою бесплотную фигуру будто что-то насильно удерживало, не позволяя сделать и
Возносящиеся дымные весы проплывали в дюйме от моего
