Я не помню, где и когда очнулся от всего этого бреда, как встал на ноги и оказался вновь во дворце, у самых ворот. Гранмун, как и прочие, встретил меня молча, с легкой улыбкой на губах. Расспрашивать его о произошедшем или рассказывать о том, что со мной творилось, я не стал. Да и никто из эльфов сам не задавал никаких вопросов, хотя, казалось бы, где я мог пропадать столько времени? Подозреваю, старейшина все-таки известил моих компаньонов о некоторых
Что я только что видел? Наверное, из всего того вздора, который несколько минут посещал мою голову, мне нужно было вычленить что-то разумное, наставительное. Но я никогда не слыл ни философом, ни критиком, ни тем более толкователем сновидений. Впрочем, может и не было никакого смысла? Может у меня просто крыша поехала?
Гранмун и Фленора с наигранно невозмутимым видом о чем-то общались, пока слуги суетливо носились вокруг с походными котомками. Эруиль же стоял неподалеку от меня, перебирал баночки с разными травами, подносил лепестки и цветки к носу и, либо довольно кивнув, либо едко сморщившись распихивал предметы по карманам или, соответственно, возвращал обратно за стекло. Эльф то и дело бросал на меня короткие взгляды, но, как только я оборачивался, тут же отводил глаза. В один момент я все же не выдержал, рывком затянул свою сумку и с неожиданной для самого себя дерзостью рявкнул:
— Ну, чего зыркаешь?
— Ничего. — Травник чуть ли не подпрыгнул от моего тона. — Простить, я не хотеть.
Я прикрыл глаза, успокаивающе выдохнул. После видения в лесу я стал каким-то слишком нервным.
— Ты меня прости. Не хотел грубить.
— Ладно, — Эруиль махнул рукой, — забыть.
— То есть ты даже не попросишь, чтобы я рассказал тебе, где был и что видел? — после непродолжительного молчания, наполненного очередной порцией непонятных взглядов в мою сторону, спросил эльфа я.
— Я не мочь принуждать ты…
— Ясно, — кивнул я, оборвав собеседника.
Дальше последовал краткий пересказ виденного мною в недавние мгновения бреда. Я выпаливал все на одном дыхании, банально не зная, на чем остановиться подробнее, сделать акцент. Гранмун и Фленора на время моего рассказа заметно приутихли, навострив свои острые уши в нашу сторону.
— Я ничего не понять, — по итогу заключил Эруиль, задумчиво помолчав.
— Не ты один, — пожал плечами я. — Все было, точно во сне. Меня кидало из одного места в другое. Никаких объяснений, ничего. Кто все эти люди, которых я видел? И что за чепуха началась под конец?
— То есть этот видений тебе совсем ничего не прояснить? Ты поверить Жовелан?
— Не знаю.
И я действительно не знал. Могу сказать лишь то, что мои сомнения по поводу предсказаний, весь этот скепсис отошли не второй план. Нет, они вовсе не исчезли, и я вовсе не уверовал абсолютно во все, что мне так усердно лили в уши в Лансфроноре. Но внутри меня определенно что-то перевернулось. Сейчас у меня были такие чувства, будто перед сном я накручивал себя сотнями и сотнями проблем, переживал, думал над их решением; но вот наступило утро — и теперь уже ничего не важно. Мне стало словно наплевать на все эти проблемы. Сами решатся рано или поздно. Если раньше я старался грести против мощного, сносящего на своем пути и камни, и деревья течения, то теперь наоборот, плыл, поддавшись его воле, но не забывая оглядываться в поисках какой-нибудь коряги, за которую можно уцепиться и подняться на берег. Переборот эту реку мне было, увы, неподвластно.
Эруиль угукнул, впрочем, просто чтобы показать, что услышал меня и ему нечего добавить.
— А может, — остановил я готового уйти травника, — это вы мне что-то подмешали? Что-то, что не действует на эльфов, а рассудок людей же превращает в кашу?
— Бросить это. Зачем оно нам? Тем более ты почти ничего не ел и не пил. Перестать уже искать во все заговор и, как ты говорить, плыви по течение.
Я кивнул. Эруиль мне этот кивок вернул и, улыбнувшись одним уголком, отправился по своим делам.
В груди что-то припекло. Моя сумка опустилась на пол, а пальцы рук нырнули в нагрудный карман рубашки. Так и думал: жар исходил от того странного кулона, что оставила в подарок Путеводная Тень. Я отвернулся от эльфов, обвил тонкую цепочку вокруг фаланги, вытянул украшение на свет. Не знаю, почему все еще не рассказал о нем ни Гранмуну, ни Эруилю, ни Фленоре. Было в этой подвеске нечто… загадочное, что я надеялся разгадать сам, без чьей-либо помощи.
«Зачем ты мне?» — возник в голове вопрос, пока глаза бегали по возлегавшему на ладошке и чуть гревшему ее кулону.
Вдруг он вспыхнул ослепительно белым пламенем, вмиг охватив мою кисть. Не успел я даже вздрогнуть или взвизгнуть, как огонь, едва сморгнули мои заболевшие от света глаза, бесследно исчез.
— Все хорошо?
А вот раздавшийся за спиной женский голос все же отдался в моих мышцах коротким приступом дрожи. Рука моментально сунула кулон обратно в карман.
Я обернулся.
