— Не могу точно сказать, — как можно более спокойно отвечал я подошедшим Фленоре и Гранмуну, хотя колотившееся сердце не позволяло быть моему голосу совсем уж ровным.
В ответ на это они не произнесли ни слова, явно ожидая от меня продолжения.
— Хотите, чтобы я и вам пересказал видение?
— Нет, — отрезала переводчица, выслушав старейшину. — Это лишь твое послание, Гранмуну его слышать ни к чему.
— Но он ведь может его истолковать? Вы сами говорили, что в этом деле владыка — непревзойденный мастер.
— Однако видение предназначалось тебе, — повторила эльфийка. — Гранмун позволял себе толковать прорицания лишь когда Чтец решала, что его уху положено их услышать.
— Поэтому его ухо подслушивало нашу с Эруилем беседу?
Едва услышав перевод, Гранмун громко усмехнулся, явно оценив мою иронию.
— Сегодня большой день, Феллайя, — все же ушел от ответа старейшина. — Ты готов?
— К чему?
— К тому, чтобы свершить пророчество.
— Ах, это. Да запросто, какие вопросы, — задорно махнул рукой я, попытавшись за шуткой скрыть свою тревогу. Не удалось, ведь лица и у Гранмуна, и у Фленоры оставались каменными. Да и моя всякий раз натягиваемая улыбка уже заставляла губы подрагивать, точно от больных нервов.
Я тяжело выдохнул, опустил голову:
— Мне даже неизвестно, что нас ждет в Фестхоре, а вы спрашиваете о готовности. Да и вообще в голове не укладывается. Почему именно меня вы называете Искрой? Откуда такая уверенность?
— Как откуда? Об этом говорила Чтец. Пророчество…
— Пророчество, Чтец… — позволил себе перебить Фленору я. — От этих слов уже череп раскалывается.
— Тебе нелегко смириться со своей ролью, Гранмун понимает это. Но ты должен, во благо нашего мира.
— Даже так? — удивленно поднялись мои брови.
— Жовелан, конечно, так не говорила. Как ты знаешь, она вообще ничего конкретно не говорила. Но по тону ее речей Гранмуну было понятно, что Искре предстоит вовсе не котенка с дерева снимать.
Я поджал губы. Эти слова эльфийки не вызвали у меня ни отторжения, ни скепсиса, как раньше. Я просто воспринимал все, как должное, хоть и препирался. На самом же деле мой мозг теперь впитывал все изречения о моей исключительности так податливо, словно я шел к спасению мира всю свою жизнь. И всю же жизнь знал, что являюсь частью некоего пророчества. Еще вчера подобное смирение показалось бы мне невозможным. В это же утро все воспринималось вполне естественно, я был полностью подчинен кукловоду, не пытался вырваться, разрезать нити. В памяти отдельными отрывками всплывали дух и Йеннафоре, что подталкивали меня как можно скорее очутиться здесь, в Лансфроноре; за ними уши вновь словно слышали слово в слово повторявшиеся речи зачитывающей пророчество Фленоры и того слепца в трактире; далее — беседа с Жовелан, странные видения… Голос во тьме, что назвал меня «братом»… Эти моменты словно являлись частью мозаики, которую я пока был не готов сложить. Неожиданно для самого себя разум все осознал, будто очнулся от чьих-то туманных чар, и практически во все уверовал.
Слишком все как-то уж гладко легло, сцепилось звено за звеном. Подобных совпадений не бывает. Да, пророчество — это всегда было для меня нечто такое сказочное, невозможное, но… Я тут огонь из рук пускаю и в логово ко всяким тварям неведомым попадаю, но при этом удивляюсь такой, казалось бы, обыденной штуке, как пророчество? Возможно, коли оно касалось бы кого иного, короля ли, принца, да хоть конюха, главное — не меня, я бы с большей охотой поверил в предречения… А не все ли равно? Раз у меня возникла реальная возможность задать вопросы тем, чью мощь в себе я ношу, то ей необходимо воспользоваться. А предсказано это кем-то или нет — плевать, пускай называют, как хотят. Мне же просто необходимо узнать во что я впутался и как из этого выпутаться. Почему со мной говорят всякие эфемерные сущности, почему голову отравляют речи о моей избранности и непонятные видения. Большего я не прошу, лишь ответов. Все равно иной тропы для меня уже нет — старая жизнь разрушена, и все из-за того маленького ключа,
За поглотившей меня ежедневной суетой я совсем забыл о содеянном Ласом. И самое неприятное, что теперь у меня совсем нет ни времени, ни возможности нанести ему визит. Но, надеюсь, как-нибудь все же появлюсь проездом в Виланвеле и тогда…
— Да будет так, — на выдохе выдал я, поняв, что пауза слишком затянулась, а собеседники явно ждут от меня реплики.
