— Мните, что Гильдии взбрело в голову вас подставить? — вопросом на вопрос ответил вор. — Во имя чего? Коли бы нам действительно занадобилось вам подгадить, то, уверяю вас, мы бы сделали это абсолютно безмолвно. Гильдия лично преступает порог вашей обители, вынося на обсуждение обоюдовыгодное дело, а вы думаете усомниться в нашей честности?
— Именно, «моей обители», — грозно вымолвил герцог. — Законы здесь властвуют так же мои, и вопрос, раз уж он был мною изъявлен, не должен пропасть втуне. Посему я должен знать, все ли нюансы данной операции учла Гильдия? Быть может, вы просто недоговариваете каких-либо деталей, порешив, что это не моего ума дело.
— Все нюансы учтены… — помедлив, присмиревшим голосом издал вор. — Вашему Величеству не за что опасаться. Мы никогда не принимаемся за не всецело
— Охотно этому верю.
— Мне эта затея по-прежнему видится не самой благопотребной, милорд, — зашептал Фарес. — Но, если Ваше Величество действительно заинтересовалось данным предложением, то вновь призову вынести его обсуждение на полный совет…
— Решайте, герцог, да поскорее, — резко сказал вор и поднял голову, стягивая накидку мрака со скрывавшей рот полумаски. На миг рубиновым отсветом сквозь поселившуюся под капюшоном тьму блеснули глаза гильдийца. — Эти переговоры и без того продолжались дольше, чем им было изначально отведено. Под вашим боком возлегает целый золотой бархан. Не желаете им завладеть — воля ваша. Гильдия найдет другого подельника. Ваша кандидатура казалась нам наиболее выгодной, потому как не пришлось бы снаряжать в долгую дорогу целую экспедицию, а потребовалась бы лишь небольшая группа, что воротится взад уже к следующему солнцу. Настала пора дать окончательный ответ, герцог, и более не сотрясать понапрасну воздух. Сейчас время нам обоим дорого.
Но Лас молчал, опустив глаза. В его голове боролись два извечных противника: инстинкт самосохранения, подпитанный мнительностью к нежданно пожаловавшему гостю, и страстное любопытство, жажда познания и наживы. Точно виртуозные фехтовальщики, они кружились вихрем, изредка прорывая искусно выстроенную оборону соперника и мельком жаля того своими тонкими шпагами. Однако, это были слишком легкие уколы, точно комариные укусы. Никто из соперников не мог нанести сокрушающего, ставящего точку в битве удара, сразившего бы наповал. В такой ситуации принято бросать жребий, однако род Ласов славился своей рассудительностью. Впрочем, это отнюдь не означало, что все принимаемые этой семьей решенья имели исключительную всеобщую пользу и не претерпевали зубодробительного фиаско. Оттого герцог продолжал метаться, безмолвно глядя в одну точку. Молчали и расположившиеся подле советники. Свой суд они произнесли, и, зная своевольство Дориана Ласа, просить и убеждать его сверх уже высказанного им представлялось полнейшей бессмыслицей. Тем паче, что слова старого придворного колдуна и склонного повесничать казначея едва ли возымели на разум герцога хоть какой-то вес.
— И все же… — негромко развеял Лас объявшую зал немоту, поднимая тяжелый взор на загадочного визитера, словно тщась прорваться сквозь укрывавшую его лицо пелену мрака. — Гильдия не принимает невзвешенных решений.
Услышав это, советники с еще большим трепетом посмотрели на своего владыку, но говорить не дерзали. Гость мельком зашаркал по полу, переставляя начинавшие ныть от неподвижной позы ноги. Под полумаской сейчас, наверняка, растянулась широкая горделивая ухмылка.
— Милорд, — негромко начал колдун, приблизившись к Ласу на расстояние локтя, — нам все одно доподлинно неизвестно, что именно скрывается под завалами. Возможно, те артефакты опасны. Вы можете напрасно угробить с десяток своих подданных.
— Дорогой мой Фарес, — еще тише, переходя на шепот, отвечал герцог, — не мне объяснять тебе устройство магических артефактов. Хочешь сказать, что, коли запахнет жаренным, ты этого не почуешь?
— Маловероятно. Да и если моего нюха и коснется подобный запах… Постойте, — вдруг прервал сам себя Фарес, исподлобья воззрившись на владыку севера, — вы что, хотите послать меня к подземелью?
— Именно, друг мой, — без тени сомнения ответствовал тот.
— Но, милорд… Я уже в летах. Мой нос утратил былую остроту…
— Неужели он не способен учуять даже всесветную угрозу? — то ли всерьез, то ли наоборот в насмешку спросил Лас. — Подумай сам, Фарес, на что способна парочка пролежавших под камнем невесть сколько лет артефактов?
— Если они были угодны Певчим Лугам — то на многое.
— Так ли угодны, раз чародеи не приложили и толики усилий, дабы его возыметь?
— Нам не ведома ситуация изнутри…
— Брось, Фарес, — отсек явно уставший от сомнений придворного колдуна герцог. — Даже если вы и разбудите в недрах туннеля древнее зло, то тебе все одно терять особо нечего. И так живешь неприлично долго.
Чародей шутки не оценил, продолжая так же хмуро смотреть на зажегшегося искрой азарта повелителя. Заметив это, тот несколько посерьезнел:
