Последней известной мне была явка на квартире «Лексея» (куда я заносил туфли с запиской под каблуком). Серое здание я хорошо помнил и, выбрав удобный момент, немедленно направился туда. Последняя явка, последняя надежда… С волнением я вошел в темное парадное и по скользким, отполированным ногами ступенькам поднялся на третий этаж. Сердце забилось порывисто и часто - еще несколько минут, и я узнаю, где Левашов. Найдя на двери кнопку, я хотел было позвонить, но сразу же из лифтерской клетки кто-то выскочил и сильно ударил меня чем-то твердым по голове. Острая боль дошла до самого сердца, и я потерял сознание.
В сознание я пришел в светлой, залитой солнцем комнате. Лежал я на полу. Открыв глаза, я увидел старомодный буфет с позолоченным сервизом внутри, роскошные вазоны возле окон
и две большие иконы. «Квартира «Лексея»,- мелькнуло в голове. Меня старательно обыскивали двое в гражданских костюмах. За большим столом сидел молодой гестаповский офицер. «Засада! Западня!» - с тревогой подумал я.
На столе было немало бутылок из-под вина и несколько раскрытых банок консервов. Наливая в стакан водку, офицер весело кричал:
- Наконец один пожаловал! Дождемся и других. Мы люди терпеливые…
Один из гражданских нашел у меня пропуск.
- Герр штурмшарфюрер СС, наш пассиршайн! - обратился он к офицеру.
От страха я крепче закрыл глаза: «Что теперь будет, что теперь будет?»
Штурмшарфюрер СС, очевидно, прочитал мой пропуск, потому что, вскочив с места, закричал:
- Доннер веттер!.. Что вы наделали? Это же неффе штурмбанфюрера СС Крейзеля!.. Теперь он со всех нас шкуру спустит'
Агенты гестапо забегали по комнате. В один миг раскрыли мне рот и начали поить водой. На голову возле левого уха, где ужасно жгло, положили холодный компресс. Сразу стало легче, однако глаз я не открывал - решил сперва придумать, как вести себя.
- Черти неосмотрительные,- шагая по комнате, шипел штурмшарфюрер СС,- теперь штрафной не миновать: последнее предупреждение за выпивку было! - И он со злостью смахнул со стола бутылки.
От звона разбитой посуды я встрепенулся и открыл глаза.
- Приберите! - строго приказал штурмшарфюрер СС агентам и сразу же, встретившись со мной взглядом, сладко и льстиво усмехнулся: - Извините, Петер, ошибка произошла… Как себя чувствуете? Голова очень болит?
Вскочив на ноги, я молчал. Штурмшарфюрер СС взял меня под руку и посадил на диван.
- Как себя чувствуете, Петер? - не переставал он спрашивать.
Что ответить, я не знал.
Плохо… Голова болит… Домой хочу…
Сейчас домой в таком состоянии нельзя, Петер. Лягте, полежите немножко.- И штурмшарфюрер СС уложил меня на диван.
Мое положение было очень сложным и угрожающим: я попался на подпольной явке! Однако меня спасло кровное родство с высокопоставленным гестаповцем, штурмбанфюрером СС. Отдела 4-Н, возглавляемого моим дядей, боялись все гитлеровцы в городе. Кто-кто, а штурмшарфюрер СС хорошо знал, чем занимается отдел 4-Н! Мне только нужно было придумать, как ответить на вопрос: «Зачем сюда пришел?»
«Скажу - мальчика знакомого разыскивал»,- решил я, и стало легче на душе.
Немного полежав, я поднялся и твердо произнес:
- Мне домой пора! Дядя ждет к обеду.
- Коли ждут, не смею задерживать,- сказал ласково штурмшарфюрер СС- Сейчас отвезем, Петер.
Он вернул мне пропуск и черным ходом вывел во двор. Потом мы вышли на улицу и, пройдя метров пятьдесят, сели в легковой автомобиль, стоявший под раскидистым каштаном.
Когда машина тронулась, штурмшарфюрер СС закурил толстую сигару и как бы между прочим проговорил:
- Нехорошо как-то вышло, неприятно познакомились… Кстати, как вы, Петер, попали в это парадное? И нужно же было случиться такому!
- Я одного мальчика разыскивал, квартиру забыл, вот и ходил по парадным. А ваши пьянчуги сразу набросились!.. Я вот дяде расскажу, попадет им.
Мой ответ возымел действие.
- Что вы, Петер! Ради бога, ничего не говори дома,- испуганно начал просить штурмшарфюрер СС,- я сам накажу виновника. Понимаете, ведь мне вместо них попадет. А я ведь вам ничего не сделал.- И он начал рассказывать о том, что у каждого человека есть своя слабость, что он иногда любит выпить и что начальство не понимает его и жестоко наказывает.
Метрах в ста от особняка машина остановилась.
- В жизни, Петер, все может случиться,- закончил штурм-шарфюрер СС, открывая мне дверцу.-И я вам тоже пригожусь. И вообще, если что-нибудь понадобится, обращайтесь ко мне… Фридриха Магденбурга спросите, вам каждый гестаповец покажет, где меня найти.
Я был страшно рад, что так сложились отношения с штурм-шарфюрером СС, и пообещал ему, что ни о чем не буду рассказывать дяде, так как был уверен, что и Магденбург промолчит: он больше, чем я, заинтересован в этом.
Не найдя подпольщиков, я окончательно пал духом. Два дня ходил сам не свой, а потом решил убить дядю и с его оружием пойти в лес на поиски партизан.
В обед дядя почему-то пристально на меня посмотрел, сердито буркнул:
Где твоя одежда, в которой я тебя нашел?,
Я… я не знаю. Это Ганс ее куда-то дел.
Позови Ганса!
