Мы добрались до первых доков Мрачного луга, когда встало солнце. Место было тихим, уставшим от ночного праздника. Несмотря на пустоту и факт, что я была вся мокрой от пота, я забралась в палатку за плащом. Я накинула его на плечи, закрыла капюшоном короткие волосы. Я слушала тихие указания Лиля, вела нас к развилке справа. Дома скрывал утренний туман, скромные домики с чистыми садами и прочными доками. Мы прибыли к лимонно-желтому дому на длинном холме. Туда меня направлял Лиль. Лодка утомленно прижалась к доку, и Лиль выпрыгнул, чтобы привязать нас.
Я опиралась на шест, тело онемело и гудело. Все мышцы болели. Ожоги болели. Я с трудом повернула голову и увидела ряд мозолей на ладони. Я закрыла глаза и прижала голову к шесту.
Сзади раздался судорожный вздох, я повернулась к Ро. Он еще спал, колени были прижаты к груди. Его лоб в бинте лежал возле ящиков.
С берега раздался крик. Я подняла голову и увидела прямоугольник теплого света, льющийся из дома, множества его окон сияли розовым на рассвете. Фигура со свертком была на пороге.
Я медленно опустила шест и села на колени перед Ро, но Лиль помахал мне.
— Я заберу его. Идите в дом. Джемма, — он заглянул в палатку. — Идите в дом.
Она вышла с печальным видом, но проснувшаяся, ее плащ плотно обвивал плечи. Мы с ней вместе поспешили по каменной дорожке, с обеих сторон нас окружал вишневый сад, ветви свисали над тропой. Мы приближались, фигура в двери стала четче — это была женщина, а сверток в ее руках был ребенком, у обоих кожа была кофейного цвета. Ее темные волосы были убраны в косы, но на голове ребенка торчали пряди.
— Внутрь, заходите, — сказала тихо женщина, пропуская нас за порог. — Быстрее. Слава Свету, Нико закапризничал рано утром, и я заметила вашу лодку. Почему так рано? Мы ждали вас не раньше завтра.
— Проблема на ручье Темпер, — сказала я, устало убирая капюшон. Я так устала, что едва могла говорить. — Нас раскрыли.
— Вы же не говорили, что прибыли оттуда к нам за ночь?
В узком коридоре появился мужчина, завязывая пояс на халате.
— Что такое?
— Королевы, Генри, — сказала женщина. — Я увидела их из окна Нико. Поспеши, помоги Робидью лодкой.
Он пошел за дверь, а я обратилась к женщине:
— Леди Бенуа?
— Исабью, леди королева.
— Исабью, Ро поранился прошлой ночью. Ударился лбом, ему наложили пару швов, — я покачивалась, ноги устали от работы всю ночь. — Ему нужно к целителю как можно скорее.
Она схватила меня за руку, чтобы успокоить или не дать упасть.
— Я отправлю Генри, как только вы устроитесь. Но, леди королева, прошу прощения, но вы вот-вот упадете в обморок. Идемте. Я покажу ваши комнаты.
Она подвинула Нико и пошла по узкой лестнице. Джемма — за ней с опущенной головой. Я оглянулась. Ро шагал между Лилем и Генри, его перевязанная голова свисала. Я поспешила за Исабью.
Дом был старым, но любимым, со свежей краской и яркими украшениями. Исабью открыл дверь для Джеммы, быстро присев в реверансе, и та тихо пересекла порог. Нико свисал с плеча мамы и смотрел на меня с любопытством.
— Сюда, королева Мона, — она указала на следующую дверь.
Я никогда еще не была так рада кровати. С удивительной ловкостью Исабью одной рукой задернула шторы. Я должна была из вежливости как-то помочь, хотя бы стоять, пока она не покинет комнату, но не было сил. Я благодарно опустилась на кровать, не думая о том, что я все еще была в грязном изорванном платье с прошлой ночи.
— Мне принести вам еды, леди королева? Хотите принять ванну?
— Позже, — прошептала я. — Оба, но позже, если можно.
— Конечно, — она открыла шкаф и вытащила хлопковое платье. Она опустила его на кровать, на миг опустила ладонь на мою руку — материнский жест, хотя она могла быть всего на пару лет старше меня. — Отдыхайте, леди королева. Вы тут в безопасности. Мы поможем остальным. Отдыхайте.
Моя благодарность была едва слышной. Она присела в реверансе с Нико, а потом ушла, закрыв за собой дверь. Онемевшая и усталая, я сняла испорченное платье, бросила на полу. Я надела чистое платье, забралась в сладко пахнущую постель, которая еще никогда не была такой мягкой. Я уснула, как только голова коснулась подушки.
* * *
Когда я проснулась, приглушенный свет проникал из-за штор. Я заерзала, тело затекло. Поясница болела, я не могла повернуть голову без резкой боли в шее. Руку и ладони жалило. Но разум был ясным, отдохнувшим. Я медленно и осторожно села.
Кто-то принес мой сундук, а еще поднос с тостом и вареньем. На столике у шкафа был большой кувшин в полотенцах, чтобы сохранить тепло.
