— Нет, — ответил дон Хуан. — По крайней мере, видящие не могут сделать ничего. Цель видящих — свобода. Они стремятся стать ни к чему не привязанными свидетелями, неспособными выносить суждения. Иначе им пришлось бы взять на себя ответственность за приход нового, более гармоничного цикла. А этого не может сделать никто. Новый цикл, если ему суждено начаться, должен прийти сам по себе.
На следующий день мы позавтракали на рассвете. Затем дон Хуан сдвинул мой уровень осознания.
— Давай сегодня отправимся в изначальное место, — сказал дон Хуан, обращаясь к Хенаро.
— Пожалуй… — несколько колеблясь, проговорил тот. А потом, взглянув на меня, добавил тихо, как бы не желая, чтобы я слышал: «Думаешь, он потянет? Что-то я сомневаюсь…»
Всего за несколько секунд мой страх и подозрительность выросли до неимоверных размеров. Сердце заколотилось, меня прошиб пот. Дон Хуан подошел ко мне и, почти не скрывая своего веселья, заверил, что Хенаро просто потешается надо мной.
— Мы только прогуляемся туда, где тысячелетия назад жили самые первые видящие, — сказал он.
Пока дон Хуан говорил, я мельком взглянул на Хенаро. Тот медленно качал головой из стороны в сторону. Движение было совсем незаметным. Хенаро словно давал мне понять, что дон Хуан говорит неправду. Я едва не обезумел, находясь на грани истерики, и очнулся только, когда Хенаро захохотал.
Я был ошеломлен тем, с какой легкостью менялись мои эмоциональные состояния — от практически неуправляемого взрыва до полного спада.
Втроем мы вышли из дома Хенаро. Было раннее утро. Вскоре мы углубились в выветренные холмы, расстилавшиеся вокруг дома. Там мы остановились и сели на огромном плоском камне посреди свежевспаханного и, судя по всему, засеянного склона.
— Вот оно — изначальное место, — сказал мне дон Хуан. — В процессе объяснения нам предстоит прийти сюда еще пару раз.
— Ночью здесь случаются очень странные вещи, — сообщил Хенаро. — Нагуаль Хулиан, по сути, поймал здесь союзника. Вернее, союзник…
Дон Хуан довольно явственно шевельнул бровями. Не договорив, Хенаро умолк и улыбнулся мне:
— Рановато для страшных историй. Подождем до темноты.
Он встал и принялся красться на носках вокруг камня, выгнув назад спину.
— Что он говорил о том, как ваш бенефактор поймал здесь союзника? — обратился я к дону Хуану.
Тот не ответил, глядя на ужимки Хенаро. Дон Хуан был от них в экстазе.
Через некоторое время он, наконец, проговорил, все еще не сводя глаз с Хенаро:
— Хенаро имел в виду довольно сложный метод использования осознания.
Хенаро тем временем полностью обошел вокруг камня и вернулся на свое место. Тяжело дыша, он сел на камень. Он почти задыхался.
Дон Хуан, похоже, был просто в восторге от того, что только что проделал Хенаро. У меня же в очередной раз возникло ощущение, что они надо мной потешаются, замышляя что-то, о чем я не имею ни малейшего понятия.
Вдруг дон Хуан вновь принялся рассказывать. Звук его голоса меня успокоил. Он сказал, что в результате огромнейших усилий видящие пришли к следующему заключению: полностью развитое процессом жизни сознание взрослого человеческого существа называть осознанием некорректно, поскольку оно превращается в нечто более сложное и интенсивное. Это нечто видящие назвали вниманием.
— Откуда видящие узнали, что осознание человека растет и культивируется, — спросил я.
Он ответил, что в определенное время развития человеческого существа некоторая полоса эманаций внутри кокона становится очень яркой и, по мере накопления человеком опыта, эта полоса постепенно начинает излучать свет. В некоторых случаях свечение данной полосы эманаций становится настолько ярким, что сливается с внешними эманациями. Наблюдая такое усиление свечения, видящие были вынуждены предположить: осознание — это как бы сырье, продуктом развития которого является внимание.
— Как видящие описывают внимание?
— Они говорят, что внимание — это обуздание и усиление осознания посредством процесса жизни, — ответил он.
Он добавил, что определения таят в себе определенную опасность: делая вещи более понятными, они их упрощают. В данном случае, давая определение вниманию, мы рискуем превратить чудесное магическое достижение в нечто бытовое и невыразительное. Внимание — величайшее и единственное достижение человека. Исходное осознание животного уровня развивается до состояния, охватывающего всю гамму того, что мы способны выбирать как люди. А видящие совершенствуют его еще больше — до тех пор, пока оно не охватит весь объем человеческих возможностей. Я поинтересовался, существуют ли с точки зрения видящих какие-либо принципиальные различия между тем, что мы способны выбирать и нашими возможностями.
Дон Хуан объяснил, что под тем, что мы способны выбирать, понимается то, что мы способны выбирать как личности. Это призвано иметь дело с уровнем повседневного диапазона — известным, и вследствие этого факта выбираемое нами полностью ограничено по количеству и охвату.
