— Зачем? — Екатерина искренне удивилась, моргнув. — Там наших избирателей нет. Там одни брошенки, да ещё и несовершеннолетние.
Альбина откинулась в кресле, поставив локти на подлокотники и сцепив пальцы в замок.
— Перебьём один скандал другим. Тема яркая, скандальная и тяжёлая. Дави на эмоции, Кать. У вас в округе баб до ебеней хрени, а бабы — существа жалостливые. Им бы эмоций побольше, да мозгов поменьше.
— Поняла, Альбина Григорьевна. Сделаю, — коротко кивнула Екатерина. Лёд в её голосе ничем не уступал начальнице.
— И это, — Альбина с отвращением скривилась, глядя на изображение с последней поездки кандидата, — переодень его… что ли. На дворе не 90-е, чай. Сними ты с него эту цепь пудовую, как у рэперов средней руки.
— А если не захочет? — хохотнула Катя, прикрывая рот рукой с тёмно-красным маникюром.
— Тогда на ней же и повесь, — спокойно и лениво бросила Альбина, беря новую чашку кофе, — всё дешевле обойдётся.
Телефон на столе завибрировал, высвечивая на экране навязчивое имя, вызывающее только зубную боль. Альбина поморщилась и перевернула телефон экраном вниз.
— Оренбург, что у вас? — безэмоционально продолжила она, пролистывая файлы на экране планшета, будто готовясь увидеть там что-то ещё более безумное.
— Веселуха, Альбина Григорьевна, — тут же отозвался молодой парень с хищным лицом и вызывающей уверенностью в голосе. Он откинулся на спинку кресла, сверкнув оправой дорогих очков Cartier в свете потолочной панели. На нём был приталенный черный костюм от Tom Ford, а на безымянном пальце — кольцо с гравировкой. — Эти две курицы муженька готовы на части разорвать. Там дичь, как в реалити-шоу.
По кабинету снова пронеслась волна смеха — короткая, глухая, деловая. Приключения Степашина давно стали ходячей байкой в агентстве «Чистый лист». И хотя ситуация выходила из-под контроля, у всех в голосе звучал азарт.
— В общем-то, в любом другом случае, я бы на это с удовольствием посмотрела, — Альбина подняла глаза и прищурилась, — но пока, Вадик, он наш клиент.
— Поэтому жену предлагаю запихнуть в психушку, любовницу — сдать ментам за шантаж, — спокойно предложил Вадим, откидываясь ещё дальше, сложив руки на груди. — Можно, кстати, поменять местами, если хотите. Или жребий бросим, кого — куда. Справедливо и демократично.
— Для начала, — голос Альбины стал тонким и холодным, — поговори с тётками спокойно. Мягко. Вежливо. Деликатно. Как ты умеешь. Напои дур чаем, пожалей, по головке погладь. Не уймутся — сдавай. Развод инициируем сразу после кампании. Пока пусть играет роль безутешного супруга с ранимой, нежной женой, у которой поехала крыша от стресса.
Она бросила взгляд на одну из панелей с видео — на ней как раз висело лицо того самого Степашина. Пухлое, потерянное, глупое. Альбина невольно скривилась.
— А что делать с прошмандовкой — решай сам. Главное, чтобы шум не перешёл в федеральную повестку. Слушайте, мужики, что, так сложно свой член в руках держать?
Вторая волна смеха пронеслась по комнате. Женщины захихикали, мужчины заулыбались с лёгким стыдом. Только Дима сидел с каменным лицом, неспешно делая глоток кофе из тяжёлой керамической чашки.
— Инстинкты вас и погубят, дядьки, — насмешливо заметила Альбина, поднимая руку и поправляя идеально уложенные рыжие волосы, отливавшие медью в свете ламп. — Попомните мои слова.
— Вот поэтому, Альбина, Дима и не женится! — веско, почти с победной интонацией, прокомментировал Виктор, решив перевести огонь на заместителя Альбины.
— Ты б помалкивал, ловелас, — фыркнул Дмитрий, не глядя на него, — это тебя вчера в баре красотка по роже стукнула?
— Не поверишь, даже имени не помню, — невозмутимо отозвался Виктор, поглаживая подбородок. Его запонки блеснули при повороте руки. — Я ж не виноват, что молодое поколение баб без тормозов. Только часы за пару тысяч баксов углядят, даже имя не скажут — уже на колени лезут. А потом — бац! — и в лицо.
— Легко отделался, — заметила Альбина, глядя на своего подчиненного, красивого, яркого брюнета с яркими зелеными глазами, ухмыльнулась и села чуть боком, — Но если ты мне, Витя, в офис заразу притащишь… в виде прослушки, вируса, беременной фанатки — неважно какого еще дерьма, — я тебя своими руками на органы распилю. А часы твои — в металлолом сдам.
— Я предохраняюсь, Аль, — криво улыбнулся тот.
— Я надеюсь… — фыркнула она, поправляя на запястье браслет из белого золота с сапфиром. Ее серые глаза на мгновение сверкнули. — Это, кстати, всех касается.
Телефон снова настойчиво завибрировал. Дима вопросительно посмотрел на подругу, но ее глаза оставались непроницаемыми.
— Саранск? — отстранённо бросила она, бросив взгляд за окно, где разыгралась настоящая буря.
— Ой, у нас вообще тишина и покой, Альбина Григорьевна, — заговорил плотный мужчина с южным акцентом, поправляя пиджак цвета мокрого асфальта. Его щеки сияли, как будто он только что вышел из сауны, — возникла небольшая проблема по сборам подписей, но уже всё решили.
— М? — Альбина лениво подняла голову, приподняв бровь.
