— Я скажу Диме, чтоб своих ребят на этих мартышек натравил, — согласилась Альбина, отворачиваясь и глядя в окно. — Itшники платят нам слишком хорошо, чтобы мы просрали их заказ. Поправки должны быть внесены и приняты на ближайшем заседании, — она ухмыльнулась. — Поднимем IT отрасль в области….
И с силой сжала телефон.
Виктор прищурил свои зеленые глаза, украдкой бросая взгляд то на сидевшую рядом женщину, то на телефон в ее руке.
— И кто тебе так давление поднимает последние две недели? — как бы невзначай спросил он, делая музыку в машине чуть громче.
— Приветы с того света, — Альбина не собиралась скрывать своего недовольства. — Веди машину, Вить, и дай мне подумать.
— Я-то не против, — пробормотал он, поправляя ремень и чуть ослабляя галстук. — Но ты стала злее вурдалака. Самой не надоело?
Она повернула к нему голову с такой скоростью, что он чуть не вздрогнул.
— Ты что, исповедником моим заделался, Вить? — рыкнула Альбина.
— Ладно-ладно… — поднял он руки в примиряющем жесте, в глазах промелькнула смешинка. — Если хочешь меня покусать — могу подставить пятку. Но остальных-то не трогай. Они уже боятся к тебе заходить. Даже Варя.
И он был прав, Альбина сама это ощущала всем своим существом. Звонки матери били по нервам, стучали по вискам, вызывая головную боль и жуткое раздражение. Деньги она перевела почти сразу после разговора, и на несколько дней забыла о проблеме. Но мать позвонила снова, плача прося еще средств — Эльвире нужен был дорогостоящий уход. Альбина прищурила глаза и послала мать по известному маршруту. Та позвонила снова — Альбина вызов сбросила.
А после, дней через семь, звонки начались с пугающим постоянством, словно мать решила взять дочь измором. Альбина сбрасывала — мать звонила. Она снова сбрасывала — Анна неустанно повторяла свои попытки.
За этот день пропущенными оказались уже пять звонков.
В офис женщина вошла уже изрядно на взводе.
— Альбина, — Ярославцев перехватил их с Виктором около ресепшна, — есть разговор….
— И не один, Дим…. — рассеяно ответила она. — Пойдемте в кабинет…. Витя….
— Вить, — обратился к Казанцеву Дмитрий, — будь другом, повремени. Дай нам поболтать наедине с генеральной?
Альбина удивленно подняла голову на друга, но ничего не сказала, только нахмурилась. Виктор ожидающе смотрел на нее, пока она не кивнула, подтверждая слова Ярославцева.
— Дим, ты совсем охамел? Что случилось?
— Мама звонила, Аль, — они вошли в ее кабинет, пахнущий кофе и сиренью, и Ярославцев плотно прикрыл за собой двери, наблюдая как Альбина грациозно-небрежным движением бросает на стул сумочку.
— Что-то случилось? — в серых глазах вспыхнули искорки тревоги, настоящей, теплой, искренней. — Тетя Катя в порядке?
— Ей Анна звонила, Аль, — сухо ответил Дмитрий, не садясь за стол, но облокачиваясь на него руками.
— Что…? Вот сука! — сквозь зубы выругалась она. — Еще и твою маму приплела….
— Аль, постой, — Ярославцев был максимально собран, — послушай. Она маму умоляла с тобой поговорить. Прощения за все у мамы просила… Аль, похоже Анна в полном отчаянии.
— Скажи мне когда я должна пустить слезу, — холодно оборвала его женщина. — Потрясающая наглость — звонить той, кого едва не засадила…. Я херею в этом зоопарке!
— Ну… ты преувеличиваешь… мама максимум бы штраф заплатила….
— Дим! — Альбина круто развернулась к нему, — напоминаю: Анна написала заявление на тетю Катю из-за того, что та, защищая тебя, врезала малолетней прошмандовке по морде! И забрала заявление только после моего а-ля примирения с этой козой, моей типа сестричкой! А теперь, через семь лет, она звонит и просит ее простить?
Ярославцев молчал, опустив голову и глядя на блестящую поверхность дерева. Понимал, что разговор Альбину бесит и раздражает, она ходила по кабинету как запертая в клетку пантера — только не фыркала при этом. Говорить с ней в таком состоянии было почти бесполезно, поэтому он терпеливо ждал, пока к ней вернется ее знаменитое хладнокровие.
— Хорошо, — Альбина остановилась посреди кабинета. — Она позвонила твоей маме, извинилась и…? От меня-то ей что нужно? Опять денег?
— Помощи… — хмуро отозвался Дмитрий. — Поговори с ней… она сама все объяснит.
Альбина вздохнула, качая головой.
— Тете Кате Нобелевскую премию мира надо выдать… — пробормотала она, садясь за свой стол и доставая телефон. — Ну что стоишь, как пень? Сядь уже. Я же не одна буду говорить. Раз решился стать голубем мира, так и воркуй вместе со мной на эти слезные излияния.
С этими словами женщина нажала кнопку вызова.
Анна словно ждала звонка, ответила сразу.
— Альбина….
— Анна, если ты еще раз позволишь себе побеспокоить хоть кого-то из моего окружения, — без предисловий начала женщина, дернув щекой, — я поставлю твой номер в черный список и навсегда удалю из своей жизни. Теперь к делу?
— Альбина, дочка, я виновата перед тобой, я знаю, — голос Анны дрожал в трубке. — Но мне нужна помощь….
Альбина коротко рассмеялась, выпрямляясь в кресле.
— Какой сюрприз, Анна! Прям неожиданность…. А то тебе раньше что-то другое требовалось….
