– Идем со мной, мастер. Я покажу тебе вора.
Возвращенный нож вошел в привычное место на поясе. Руд поправил ремень и подтянул лямки заплечного мешка.
Даже как-то жалко этого молодого. Из-за собственной тупости теперь будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь. А ведь мог же понять, что сжатии кисти, свежая рана может опять раскрыться, и напитавшаяся кровью повязка оставит следы на сыпучем материале.
Ума не хватило: все мысли сосредоточились на мести. Гном даже остался возле кузницы, чтобы насладиться результатом задуманного. Пришел он сюда вслед за Рудом, ища способ сполна отплатить человеку, и решил незаметно схватить две пригоршни рунитовой крошки, пока соплеменники заняты делом, а на него самого внимания никто не обращал.
– Ты уж не держи зла, человек, – мастер-кузнец хлопнул Руда по спине. – Кто ж на своего подумает, когда рядом чужой ходит.
– Бывает и такое, – Руд посмотрел на гнома сверху вниз.
– Знаешь, что? А пойдем ко мне, я тебе такой нож отдам! На твой-то смотреть тошно. В дороге, случись чего, вспомнишь добрым словом старого мастера, а пройдет время, может быть, и забудешь, что я на тебя напраслину возвел.
– Это ценный подарок. За так не возьму, а дать взамен мне нечего.
Гном нахмурился.
– Отдай свой старый нож, – сказал он, подумав.
– Да на что он тебе?
– В дело пойдет. В хороших руках даже старый металл не пропадет. Когда обратно пойдешь, вернешь мне мой нож, а взамен получишь новый.
Руд улыбнулся:
– По рукам.
– Вернись только. Не обмани.
– Обещать не буду. Но постараюсь.
Он пытается разлепить ставшие неимоверно тяжелыми веки. Получается плохо. Сквозь слезящуюся щель перед лицом угадывается размытый силуэт: Ликси пристально смотрит на него своими большими глазами. Не отрываясь.
Но Дорха будит не это, а то, что девочка беспрерывно дует на его лицо.
– Ликси… – ставшие сухими горло и губы скрежещут слова. – Что ты делаешь?
– Дую!
– Зачем?
– Дедушка Пелиндок говолит что у тебя жал и что тебя надо охла… Остувать. Дуть. – Голос звучит тревожно. Звенит.
Слабость накатывает с новой силой, утаскивает Дорха в темноту глубокого, липкого забытья…
Когда он приходит в себя, уже начинает светать. Справа что-то приятно греет бок.
Дорх приподнимает голову: свернувшаяся клубком Ликси спит, прижимаясь к его телу.
Слабая улыбка – всё, на что пока хватает сил. Дорх роняет голову обратно на подушку и только сейчас ощущает, насколько она мокрая.
Ему кажется, что бессилие напитало собой каждую мышцу, засело внутри каждой из костей. Но ему стало лучше. Смешная помощь этой маленькой девчонки явно пошла на пользу. Когда проснется, он скажет, что она его вылечила.
А сейчас он просто лежит и смотрит на сопящую Ликси. Так и не узнав, что она, маленькая и храбрая, не отходила от него всю ночь, трясясь в страхе от голоса Дорха, когда он в бреду говорил о действительно страшных вещах. И как она плакала, прижимаясь к нему, когда в какой-то момент ей показалось, что человек перестал дышать.
Дорога была однообразной и пустынной уже второй день. Руд неспешной походкой шел на северо-запад. По левую руку расширялась полоса леса, из-за которой уже почти не доносился шум реки. А впереди с каждым шагом неотвратимо приближалась Стена Моря. Уже закрывала своим синевато-серым массивом значительную часть расстилающегося над горизонтом неба. Тянулась вверх, поражая одинокую крохотную фигуру путника неподвластной высотой. Слепила глаза солнечными бликами, отражающимися в идеально белых снежных шапках вершин.
Насколько же она прекрасна и страшна одновременно… Нет, не страшна, просто завораживает своими неописуемыми размерами. Жаль, что ни гном, ни человек, ни малорослик не смогут в ближайшее время оказаться на этих вершинах, чтобы своими глазами увидеть раскинувшийся под ногами мир.
Руд, не останавливаясь, повернул голову вправо. Где-то там, на северо-западе, в нескольких днях конного пути должна стоять легендарная Кузница. Величайшее сооружение, сотворенное самим Богом во время его пребывания среди людей. Огромное хранилище знаний, оставленное мудрейшим.
Высоко вверх, на многие этажи, уходят стены купола, на которых невообразимым способом запечатлены рисунки и схемы невероятных предметов, механизмов и явлений природы. Как говорят исследователи Кузницы, ее мудрый создатель заключил в восходящем чередовании символов определенную последовательность. На самом нижнем уровне, над аккуратно уложенным полом, идут схемы и рисунки, повторяющие многое из того, что Бог пожелал рассказать далеким предкам Руда. Почти все заложенное тогда, как фундамент нынешнего порядка в каждом из штатов, было высечено в основании Кузницы. Это стало понятно практически сразу, поскольку символы были легко узнаваемы.