— Вы хотите сказать, — медленно произнёс Александр, — что в той братской могиле на городском кладбище моих родных может и не быть?
— Может да, может нет, — капитан Давыдов виновато пожал плечами. — Ещё раз повторю: у твоего отца не было никаких причин скрываться от советской власти. Тем более у него на попечении были жена и трое несовершеннолетних детей. Но раз твоих родных не оказалось среди живых, значит, они среди мёртвых. Не мне объяснять тебе, какую войну мы вынесли.
Это точно, сухой ладонью Александр провёл по горячей щеке. В СССР не осталось ни одной семьи, которая не потеряла бы родных и близких на фронтах Великой войны, в оккупации или в тылу под снарядами и бомбами фашистов.
— Да, кстати, — капитан Давыдов первым нарушил неловкую паузу. — Раз ты теперь участковый инспектор милиции, то у тебя появилась отличная возможность выяснить судьбу своих родных. Походи, поспрашивай, в тут же деревню Дубуяна загляни. Как знать, может сумеешь найти если не живых, то хотя бы могилы, настоящие могилы, а не предполагаемые.
Дознание рекомендую начать с Раи Малюковой, она как раз в леспромхозе работает, комендант общежития. Это она по большей части рассказала мне о судьбе твоих родных. Рае Малюковой довелось пережить оккупацию, сперва в Четвёрочке, а потом и в Кондопоге. Уже здесь она встретила Красную армию.
— А, может… — неуверенно было начал Александр.
— Нет, не может, и в ближайшие десять лет тоже не может, — сказал, как отрезал, капитан Давыдов. — Эксгумация тел и опознания займут очень много времени. Нельзя раскопать братскую могилу, быстренько проверить, нет ли среди погибших твоих родных и, как ни в чём не бывало, закопать её обратно.
— Тоже верно, — нехотя согласился Александр.
Глава районной милиции прав как никогда. Не по-людски думать только о себе. Если уж тревожить мёртвых, то нужно будет опознать всех, или хотя бы попытаться это сделать. А это и в самом деле долгая и кропотливая работа. Во время войны Александру неоднократно приходилось раскапывать могилы. По собственному опыту он прекрасно знает, как быстро разлагается тело погребённого, как сильно оно изменяется и как сложно опознать умершего.
— Ещё вопросы будут?
— Никак нет, товарищ капитан, — Александр встрепенулся, будто очнулся от сна.
— Тогда вот тебе лист, перо и пиши заявление.
На столе перед Александром появился желтоватый лист писчей бумаги. Рядом капитан Давыдов поставит стеклянную чернильницу. Александр подхватил с подставки стальное перо.
И в лучшие довоенные времена Четвёрочка не была худо-бедно большим населённым пунктом. По сравнению с ней Кондопога огромный и густо заселённый город, хотя на самом деле она всего лишь рядовой районный центр. Едва пыхтящая «полуторка», знаменитый Газ-АА ещё военной сборки без бампера и простыми крыльями в виде согнутых металлических пластин, выкатила на улицу Ленина, она же центральная и единственная в рабочем посёлке, как сердце сжалось от волнения. Среди ряда невзрачных деревенских домов глаза сами зацепились за самую обычную деревенскую избу в четыре окна за стареньким забором и кособокой калиткой.
Это, Александр едва перевёл дух, его родной дом, дом его семьи, его отца. Именно с порога этого дома его забрали в армию. Именно возле этой тогда ещё добротной и прямой калитки мать простилась с ним, а отец строгим голосом завещал служить достойно и не позорить его имя. Младшие брат и сёстры тогда вообще ничего не поняли кроме самого главного: любимый старший брат покидает их очень и очень надолго.
Однако дом вовсе не пуст и заброшен. Когда «полуторка» подкатила ближе, то с высоты кузова Александр без труда разглядел натоптанные во дворе тропинки, а не густую траву, как того можно было бы ожидать. Входная дверь чуть приоткрыта. На верёвке сушится постиранное бельё. Солидными размерами выделяются мужские кальсоны и нательная рубашка. Рядом, будто прижалась, женская сорочка. Ближе к столбу лёгкий ветерок болтает детские штанишки и серое платьице на девочку лет пяти-шести. Возле сарая бродят две пёстрые курицы и понурый, будто чем-то жутко недовольный, петух. Но вот лёгкий грузовичок укатил дальше по улице Ленина.
Александр бухнулся обратно на низенькую скамейку в кузове «полуторки». На миг показалось, будто он вернулся домой, будто и не было всех этих военных лет и страшного известия о гибели его семьи. Конечно, а чего он ожидал? Если дом уцелел, то его заняла другая семья.
— Приехали, товарищ милиционер.
— А? Что? — встрепенулся Александр.
За воспоминаниями и думами так и не заметил, как «полуторка» выехала на главную площадь Четвёрочки и остановилась.
— Приехали, говорю, — прогудел Василий, бородатый водитель лет сорока в ношеной жилетке поверх солдатской гимнастёрки.
— Да, спасибо.
Александр осторожно спрыгнул на землю, проклятая поясница стрельнула болью. Зато как же приятно пройти на своих двоих, Александр потянулся всем телом. Что не говори, а дорога была не самой приятной, особенно для его больного позвоночника.
