— Пистолет, — несколько удивлённо ответил Александр. — Точнее, ТТ, Тульский Токарев.
— Зачем он тебе? — от испуга лицо Раи Евгеньевны пошло красными пятнами.
— Так, это, — Александр не сразу сообразил, в чём дело, — я на лесопилку ни учеником, ни механиком не пойду. Мена участковым назначили. Точнее, участковым инспектором милиции, — на всякий случай пояснил Александр.
От такой новости комендант общежития впала в ступор.
— Это капитан Давыдов, начальник нашей районной милиции, меня назначил, — продолжил Александр. — Я же, если разобраться, все эти семь лет в органах служил.
— Так ты же домой ещё до начала войны писал, что пограничник, — Рая Евгеньевна несколько отошла от ступора.
— Всё правильно, — Александр кивнул, — пограничники относятся к НКВД. А когда война началась, то меня не в Красную армию отправили, а перевели в Войска НКВД по охране тыла. И не думайте, — Александр грозно поднял указательный палец, — будто я всю войну зеков в глубоком тылу охранял. Я воевал самым настоящим образом. В тылу Красной армии шпионов и диверсантов ловил. А после, когда Красная армия фашистов обратно на запад погнала, ещё и недобитков добивал. Особенно эсесовцев. Эти мрази прекрасно понимали, что прощения им не будет, а потому дрались до последнего патрона.
— Но форма, — Рая Евгеньевна шумно перевела дух. — Почему на тебе форма солдата Красной армии?
— Рая Евгеньевна, — Александр развёл руки в стороны, — меня по ранению комиссовали. Обратно в органы не взяли. Вот медсёстры в госпитале и выдали мне солдатскую форму без знаков различия. Что было, то и дали. Ну не голым же мне было домой возвращаться. А милицейскую форму участкового, — Александр подхватил с пола мешок, — мне только вчера в районном отделении милиции выдали.
— А почему ты её сразу не надел?
Рая Евгеньевна окончательно отошла от ступора, зато взамен в ней проснулась подозрительность.
— Так погоны, петлицы и пуговицы ещё пришить надо, — Александр развязал мешок, рывком вытащил из него синюю милицейскую шинель и развернул её. — Иначе нельзя, иначе нарушение уставного вида будет. А табельный пистолет с кобурой я сразу на пояс повесил. Ну не в мешке же его было таскать или в кармане.
Синяя милицейская шинель, по-своему весьма красивая и строгая, произвела на Раю Евгеньевну самое благоприятное впечатление. Суровая комендантша тут же успокоилась и заговорила не в пример более дружелюбно.
— Так это тебя, получается, участковым назначили? — и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила. — Комната для тебя уже готова. Аркадий Назарьевич лично распорядился отдельную выделить. И он же самовар принёс. Ты же теперь у нас власть. Комната твоя как раз напротив моей будет.
Александр тут же развернулся на месте. Дверь в комнату коменданта всё ещё настежь. Напротив, через коридор, и в самом деле ещё одна дверь с номером восемь.
— Аркадий Назарьевич специально так велел, чтобы нашим молодым балбесам неповадно было. А то, понимаешь, взяли дурную моду после отбоя на гитаре тренькать. А там и до самогоночки недалеко будет. Зато теперь, — лицо Раи Евгеньевны засветилось от радости. — А форму оставь, я всё пришью как положено, не сомневайся даже.
Александр задумчиво свернул шинель. А почему бы и нет? Возиться с иголкой и нитками никак не хочется. По части шитья женщины дадут сто очков вперёд любому мужику. Если этот мужик, конечно же, не профессиональный портной, разумеется.
— Не откажусь, Рая Евгеньевна, — Александр вновь развернул синюю милицейскую шинель.
Прямо на заправленной кровати Александр разложил новенькую, с иголочки, форму. Из кармана галифе вытряхнул погоны, лычки и пуговицы. Отдельно и обстоятельно объяснил Рае Евгеньевне где, как и что нужно пришить. Впрочем, комендантша оказалась женщиной толковой и быстро всё поняла.
— Прямо сейчас и займусь, — заявила Рая Евгеньевна, едва Александр закончил объяснение. — А это ключ от твоей комнаты, держи.
Из прикроватной тумбочки комендантша вытащила ключ с уже знакомой большой деревянной биркой.
— Обустраивайся, участковый. Я чуть позже постельное бельё принесу. А то когда ещё своим обзаведёшься, — Рая Евгеньевна усмехнулась.
— Премного вам благодарен, — Александр вежливо склонил голову.
По размерам отдельная комната оказалась точно такой же, как и у комендантши общежития: шириной метра три и длинной метров пять-шесть. Небольшое окошко наполовину задёрнуто белой занавеской. В углу такая же железная кровать. Матрас свёрнут в толстый рулон и придвинут к передней стенке. Стол и три стула. На столешнице с гордым видом возвышается обещанный самовар. На стене у входа приделана точно такая же вешалка с полкой под шапки. И, о чудо, рядом ещё две простенькие книжные полки, пустые пока.
