— И ты, со всей своей славянской харей, всерьёз надеялся сойти за этого, как там их, — Александр на миг задумался, — ингерманландца?
— А что мне было терять? — тихо возразил Суслик. — Пока сообразят, пока разберутся, много воды утечёт.
— А если бы тебя всё равно обратно выдали?
— А если бы меня обратно всё равно не выдали? — вопросом на вопрос ответил Суслик. — Говорю же, я сам чуть диким волком от жизни такой дикой не завыл. Вот и решил рискнуть. А иначе бы я в этой Дубуяне вконец с голодухи копыта бы отбросил.
— Понятно, дальше.
— Дальше? — словно попугай, повторил Суслик. — А, ну да. Оголодал я сильно, а дорога дальняя, да всё через лес и болота. Вот я и решил, того, магазин в Четвёрочке ограбить. Благо посёлок небольшой, лес к домам вплотную подходит, удрать и спрятаться легко. Я, это, сперва на день под кустом на площади в разведку залёг, наблюдал, значит. Где этот самый магазин находится, как рано продавщица закрывает его и уходит. В ту же ночь, так сказать, пошёл на дело. Вы бы ни за что меня не поймали, да только жадность меня сгубила.
— Это каким же образом жадность тебя сгубила?
— Взломать замок — смех один, ломиком разок провернул, он и сломался. Я как в магазин забрался, как свечку зажёг, так глаза сразу во все стороны разбежались. Еды-то, еды, — Суслик печально понурил голову. — Я-то сначала думал сидр доверху набить и сразу в лес, и пёхом, пёхом, пёхом на запад. А тут… Крупа, сахар, чай, водка. Сам не заметил, как вместо одного сидора ещё два мешка всякой снеди набил.
Меня так никто и не заметил, как я магазин вскрыл и добычу вынес. Из посёлка легко выбрался. А потом, сами знаете, устал сидр и два мешка по лесу тащить. И лишь тогда до меня допёрло, что дурака свалял. Мне бы пожрать как следует, самое нужное отобрать, в единственный сидр сложить, остальное бросить и дёру, дёру, дёру на запад. Да опять же жадность проклятущая сгубила. Я же так отощал, так отощал. А тут жратва нормальная, чай, водка. Как такое богатство бросить? Застрелиться и то легче. Вот я и решил один мешок пока спрятать, а второй всё-таки утащить.
Я, это, пока по лесу шлялся, лодку нашёл, маленькую совсем. Кажется, она ботник называется, охотники с неё птицу бьют. Вот на ботнике этом я и уплыл от Четвёрочки подальше.
Господи, в то утро я впервые за много месяцев пожрал по-человечески, брюхо до самого верха набил. Знал бы как утрамбовать, обязательно утрамбовал бы и ещё пожрал. Мне бы опять за ум взяться, опять лишнее бросить и ходу, ходу, ходу на запад. Так, опять же, жадность не дала. Ведь ночью в лесу я первый же попавшийся мешок под корнями дерева заныкал. А в нём водка была, четыре бутылки. Уж как мне до усрачки захотелось нормальной водки испить! — лицо Суслика аж раскраснелось от вожделения. — Я же столько лет нормальной советской водки не пил, всё самогон палёный, от которого потом башка по швам трещит.
В общем, не выдержал я. Как ночь настала, ботник к прежнему месту подогнал и за мешком припрятанным отправился. Сам чёрт меня к этому мешку поганому вывел, нет чтобы в лесу ночном заблудиться, а там и вы со своим пистолетом нарисовались, — зло закончил Суслик. — Кстати, а как вы сумели мешок найти?
— Ясно дело как, — Александр усмехнулся. — У Виталия Потапова, местного заядлого охотника, собака имеется, на след натасканная. Вот она к мешку тобой припрятанному и привела. Остальное дело техники.
— И не страшно было меня в тёмном лесу ловить? Заплутать не боялись?
— Что б ты знал, Суслик, — Александр выпрямился на стуле, — я в войну тылы Красной армии охранял, шпионов, диверсантов, недобитков всяких ловил. Что, что, а ходить по ночному лесу и в засаде сидеть я умею.
— А-а-а, понятно, — грустно протянул Суслик. — Ну всё против меня.
— Где второй мешок, сидр и прочее, что ты сожрать не успел? — Александр продолжил допрос.
— Понятно где: в ботнике, на берегу, дожидается. Я думал на этот раз точно на запад рвану.
— Хорошо, — Александр поднял исписанный листок протокола, — сегодня днём схожу, принесу, что ты сожрать не успел. Радуйся, дурень, на тебе всё меньше ущерб висеть будет. Ту же водку, как положено, в магазине продадут.
— Так я и радуюсь, — хмуро произнёс Суслик. — Может теперь пожрать дадите? Заключённых, вообще-то, кормить полагается.
— Дам, дам, — Александр кивнул, — столовая скоро откроется. А, может, и не дам, — Александр раздвинул на столе веером исписанные листы протокола. — Не сходятся твои показания, Суслик, не сходятся.
— Как это не сходятся? — Суслик встрепенулся и ухватился обоими руками за прутья решётки, перспектива остаться без завтрака напугала его не на шутку. — Я же вам всё рассказал, как на духу.
— Всё, да не всё, — Александр положил перед собой очередной чистый лист. — Начнём с того, что ты всю Дубуяну как следует обшмонал.
— Так я уже признал это.
— А бывшие лагеря немцев и финнов?
