Возвращаться обратно в Кондопогу не рискнул, говорил уже почему. К партизанам? Так их ещё найти надо. Да и где гарантия, что уже они сразу к стенке не поставят, либо к берёзе какой? Куда не кинь всюду клин. Впрочем, одно я понял твёрдо — финны будут выяснять, что с отрядом разведчиков фронтовых приключилось. У них связь по рации была, сам видел. Вот так я и решил несколько дней в лесу перекантоваться, благо лето на дворе, а у меня целый мешок жратвы и «мосинка» с патронами.
— Понятно, дальше.
— А дальше самое страшное началось, — хмуро произнёс Суслик. — Я, это, как рассвело, решил ближе к дороге на Дубуяну перебраться.
— Это ещё зачем? — не понял Александр.
— Так, это, разведчиков финских искать кто будет, так непременно по дороге на Дубуяну пройдёт. А я хоть знать буду. А когда они обратно, того, пройдут, значит, того, закончили поиски.
— И как? Прошли?– не без ехидства спросил Александр.
— Как дурак четыре дня у дороги просидел, лишний раз на открытое место выйти боялся, — Суслик сердито насупился. — А на пятый день я глазам своим не поверил — немцы прикатили. Форма-то вроде обычная, как у пехоты обычной, только чёрная. Ещё у каждого на одной петлице по две молнии. Я сразу сообразил, что это эсэсовцы будут. И вот тогда я бога всей душой возблагодарил, что на месте остался, что в Кондопогу не сунулся даже. Финны — ещё те сволочи, а эсэсовцы так вообще нелюди.
— Так на что ты надеялся? — спросил Александр.
— Да ни на что я не надеялся, — хмуро бросил Суслик. — Выжить просто хотел, и ничего более.
— Понятно. Сколько эсэсовцев проехало в Дубуяну? Количество, транспорт, вооружение?
— О-о-о… — с восторгом протянул Суслик. — Я-то думал, что это финнов много было, а немцев ещё больше оказалось. По дороге не меньше шести-восьми одних только грузовиков прошло. Ещё не меньше трёх полугусеничных транспортёров с такими, — Суслик показал руками, — характерными наклонёнными бортами. Не знаю, как они там у немцев назывались. Да! Ещё два танка. Таких… — Суслик замялся, — таких не слишком больших. Башня такая закруглённая, что ли. И да, ствол такой гладкий, без конца.
— В смысле, без дульного тормоза? — уточнил Александр.
— Точно, — радостно выдохнул Суслик, — без тормоза дульного.
— Танки? — с грозной миной на лице переспросил Александр. — Ты в лесу, случаем, со страху умом не тронулся?
— Никак нет, гражданин начальник, — Суслик даже обиделся. — Были танки, две штуки. Но больше всего меня удивили два грузовика на гусеницах.
— На гусеницах? Это как? — недоверчиво спросил Александр.
— Да, на гусеницах, — Суслик кивнул. — Кабина такая обычная, без брони вообще, и кузов с тентом, как полагается. Только вместо колёс гусеницы как у танка. Да, — Суслик вздёрнул голову, — как раз из-за этих грузовиков на гусеницах немцы медленно ехали. Пешком не догнать, а вот на велосипеде обогнать можно.
Дела-а-а… Александр расстелил перед собой очередной чистый лист бумаги. Суслик хреново разбирается в немецкой технике, однако его описания более чем точны. Танки явно Панцер 3. Их выпуск прекратили ещё в сорок третьем, ибо сильно устарели. Однако немцы продолжали использовать их против партизан.
Грузовики на гусеницах должны быть грузовые трактора Steyr RSO/01. Приходилось с такими сталкиваться. Маленькая скорость и буквально запредельный расход топлива не позволяли использовать их для перевозки личного состава и грузов на большие расстояния. Зато грузовые трактора обладали очень хорошей проходимостью. Если разобраться, то самое то для карельских лесов и болот.
— Понятно, дальше, — приказал Александр.
— А дальше война началась, гражданин начальник.
— В каком смысле? — не понял Александр.
— В двойном, — охотно пояснил Суслик. — Я так и сидел возле перекрёстка железной дороги с грунтовкой на Дубуяну. На север даже не думал ходить. Однако те, или тот, кто финский лагерь с землёй перемешал, потом и с немцами в форме чёрной сцепились. Я то и дело слышал выстрелы, в том числе из пушки. Я так понимаю, то танки стреляли. Уж в кого, понятия не имею.
Но самое удивительное, это когда у меня над головой воздушный бой развернулся. И ладно бы фрицы с нашими советскими соколами сцепились. Так нет же. Я, это, специально на открытое место выскочил, глаза поднял, да так и замер с раскрытым ртом. Немецкие истребили, уж не знаю, как они там называются, незнамо с кем сцепились. За дальностью разглядеть не сумел, но если это и был самолёт, то дюже странный.
— Что значит дюже странный? — Александр перебил Суслика.
— Как бы это выразиться? — Суслик задумчиво пожевал губы. — Достаточно далеко было, подробностей не разобрал. Но мне показалось, только не смейтесь, будто в воздухе… — Суслик собрался с духом и выдал скороговоркой. — Будто в воздухе тарелка летала.
— Тарелка? — от удивления стальное перо едва не выскользнуло из пальцев, Александр во все глаза уставился на беглого полицая.
— Ну уж точно не ангел небесный, — даже не пытаясь скрыть сарказм, произнёс Суслик. — И уж точно не обычный самолёт с крыльями, хвостом и пропеллером. И эта самая «тарелка» разделалась с немцами в два счёта.
