Старшина милиции грозно глянул на Александра, но ругаться или давить авторитетом не стал. Вместо этого участковый произнёс:
— Хорошо, я выполню вашу просьбу. Тем более я всё равно обязан это сделать. А что дальше?
— А это уже решать нашим начальникам, — ответил Александр.
И в самом деле, а что дальше? Александр мысленно пожал плечами. Он пропал на три недели, а потом объявился за тысячи километров от Дубуяны. Кто, как и каким образом перенёс его сюда? Да и зачем?
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался участковый.
— Спасибо, хорошо, — ответил Александр.
Желудок, будто специально дождавшись этой фразы, тут же усиленно забурчал.
— Только, это, — несколько смущённо добавил Александр, — кушать очень хочется. Надеюсь, меня покормят?
— Конечно, конечно, — тут же засуетилась Тамара Игоревна. — Сейчас я принесу. Или сами дойдёте до столовой?
— Не знаю, — честно ответил Александр, — но сейчас выясним.
Шерстяное одеяло самым решительным образом сдвинуто в сторону. Александр скинул ноги на прохладный пол, и… И легко поднялся с кровати. Удивительно, но он и в самом деле чувствует себя превосходно. Даже… Да не может этого быть?
Александр несколько раз энергично наклонился вперёд, назад, каждый раз касаясь кончиками пальцев досок пола, а потом из стороны в сторону. Потом ещё несколько раз энергично, словно гимнаст, повернулся корпусом туда-сюда. Будто и этого мало, три раза подпрыгнул и хлопнул руками над головой.
— Что вы делаете? — фельдшерица первой не удержалась от вопроса.
— Поясница, — Александр принялся ощупывать собственную поясницу.
— Что поясница? — на этот раз спросил местный участковый.
— Поясница, — Александр повернулся лицом к старшине милиции. — Поясница не болит. На войне я получил серьёзное ранение. Ещё месяц назад подобные физкультурные упражнения закончились бы для меня адскими болями в спине. Да! Кстати!
Александр рывком задрал исподнюю рубашку. Ничего. Вообще ничего. Память очень неприятно резанула более чем свежими воспоминаниями о том, как марсианка своим странным ножом с тонким лезвием резала ему кожу на груди и животе. Сейчас же, Александр, словно не веря собственным глазам, провёл ладонью по животу. Ничего. В натуре ничего, не осталось даже тонких белых полосок.
— Ладно, потом разберёмся, — старшине милиции явно надоели непонятные физические упражнения Александра. — Как вы себя чувствуете?
— Великолепно, — ответил Александр, — будто вчера родился.
— Отлично. Тогда сегодня же днём я отвезу вас в райцентр. Лев Сидорович, — участковый глянул на председателя леспромхоза, — найдётся, во что одеть товарища?
— Найдётся, — Лев Сидорович кивнул. — Моё исподнее ему отлично подошло. Думаю, рубашка и штаны тоже подойдут. Только ботинки, уж извините, старые отдам, которые протекают.
— Ничего страшного, — за участкового ответил Александр. — Вы, заодно, машину до райцентра дайте. Так быстрее будет.
— Можно и машину, — Лев Сидорович кивнул. — После обеда как раз Лёшку отправить хотел. Заодно и вас подбросит.
— Хорошо. Тогда в два часа по полудню я зайду за вами, — подвёл итог участковый.
— А не боитесь, что я на самом деле беглый уголовник? — поинтересовался Александр.
— Нет, не боюсь, — старшина милиции тихо рассмеялся. — Это я попросил Тамару Игоревну осмотреть вас самым тщательным образом. У вас на коже ни одной блатной татуировки. А такого не бывает. Зато хватает заживших ран, как у фронтовика.
— Тоже верно, — нехотя согласился Александр.
— Ладно, я пошёл, — местный участковый скрылся за белой загородкой, напоследок за его спиной хлопнула дверь.
— Я тоже пойду, одежду вам принесу, — пообещал председатель.
— А я принесу вам поесть, — вступила в разговор фельдшерица. — Вы, товарищ, лучше прилягте, отдохните пока, отоспитесь.
— С удовольствием, — охотно согласился Александр.
Фельдшерица и председатель местного леспромхоза вышли из фельдшерского пункта. Александр прилёг обратно на армейскую койку и натянул шерстяное одеяло до самого подбородка.
Ну, дела! Александр уставился в побеленный потолок. Казалось бы, уже и с жизнью простился. А тут! Такое! В голове не укладывается. А вот о тёрках с марсианами местным лучше не рассказывать. Не поймут, не поверят, в психушку ещё запихнут.
Массивная стальная дверь, будто делая большое одолжение, медленно отошла в сторону.
— Проходите… — конвойный, здоровенный детина в форме НКВД и с погонами младшего сержанта на плечах, задумчиво смерил Александра взглядом и нехотя добавил, — товарищ.
Конвойный отступил в сторону. На лице бывалого тюремщика застыло плохо скрытое непонимание. Вроде как арестант в потрёпанном и заштопанном пиджаке, полинявшей крестьянской рубашке и несуразных штанах не в цвет и не в тон. Но в ботинки, всё же, заправлены шнурки, а лицо гладко выбрито. Главное же, и это Александр знает точно, в глазах непонятного то ли арестанта, то ли нет, не плещется страх.
