— Будут, — торопливо произнёс Александр и тут же немного смутился. — Я прекрасно понимаю, что, пока идёт следствие и проверка, моё место в камере. Потому не жалуюсь и тем более не собираюсь протестовать. Но скучно, просто скучно сидеть в четырёх стенах. Мне даже поговорить не с кем. Если можно, книг для чтения. А ещё газет свежих, особенно свежих. Фашистов мы разгромили, на очереди японцы. В мире такие дела творятся, а я не в курсе. Обидно.
— Хорошо, я распоряжусь, — капитан ГБ улыбнулся в ответ. — Думаю, такую поблажку в отношении вас мы вполне можем допустить. Заодно вам будут дозволены прогулки раз в день.
— Буду вам очень признателен, — ответил Александр.
На столь благоприятной ноте допрос закончился. Конвойный, всё тот же здоровенный детина с погонами младшего сержанта, отвёл Александра обратно в камеру. Однако не прошло и часа, как капитан ГБ Кочкин сдержал своё обещание. Другой конвойный, не менее крепкий, чем младший сержант, но пока ещё рядовой, подкатил к камере большую тележку с книгами. Александр не только выбрал пять пухлых томиков для чтения, но и получил стопку свежих газет «Правда», «Известия» и «Труд».
Чтение, в том числе и газет, существенно помогло разнообразить монотонное существование в тюремной камере, однако главным «развлечением» так и остались допросы. Буквально тем же вечером конвойный вновь привёл Александра в комнату для допросов. На этот раз капитана ГБ Кочкина в первую очередь интересовала биография Александра: где родился, где учился, где служил, где воевал и так далее. Александр сразу же понял, что ГБ решило проверить не только его странное исчезновение почти на месяц, а и всю жизнь целиком. Но и это ещё не всё.
Четвёртое утро во внутренней тюрьме главного здания НКВД на площади Дзержинского началось с того, что Александра увезли в какое-то медицинское учреждение. Военных медиков напрочь не интересовала как биография Александра, так и его странное исчезновение. Зато врачи в погонах весьма и весьма основательно проверили его физическое здоровье. Александр употел, пока приседал, прыгал на одном месте и совершал наклоны телом в разные стороны.
А потом были ещё допросы, и ещё, и ещё одно не менее тщательное медицинское обследование, но уже в другом месте и другими медиками. Под белыми халатами ничего не видно, однако Александр пришёл к выводу, что во второй раз его обследовали пусть и научные светила, но вполне гражданские врачи.
Самым трудным оказалось последнее самое длительное испытание неизвестностью. Две недели, долгих четырнадцать дней, казалось бы о нём забыли начисто. Александр быстро выучил несложный ритм тюремной жизни: подъём, кормёжка, прогулка и чтение, чтение, чтение. Умом он прекрасно понимал, что настал самый важный финальный этап всей этой истории. Где-то в верхах думают, как быть и что с ним делать. Однако ожидание всё равно оставалось невыносимым. А потому Александр буквально подпрыгнул от возбуждения, когда в неурочное время в коридоре забухали сапоги, а конвойный отвёл его в хорошо знакомую камеру для допросов.
На этот раз возле вделанного намертво в пол металлического столика оказалось два деревянных стульчика. Капитан ГБ Антона Кочкина Александр узнал сразу. А вот видеть второго мужчину ранее никогда не доводилось.
— Садитесь, — капитан ГБ указал на вделанный в пол металлический табурет.
Александр послушно опустился на указанное место. На вид второму мужчине около пятидесяти лет. Тронутые сединой волосы зачёсаны назад. Лицо широкое, волевое. Одет незнакомец в дорогой даже по виду костюм тройку тёмно-серого цвета, ботинки на ногах блестят от наведённого лоска. На груди, на фоне белой рубашки, выделяется синий галстук. На первый взгляд ну прямо-таки картинный дипломат или гражданский чиновник очень высокого ранга. Однако всё равно кажется, Александр даже моргнул несколько раз, будто на плечах липового дипломата погоны с крупными генеральскими звёздочками.
— Разрешите представить, — капитан ГБ Кочкин показал взглядом на второго мужчину, — Игнат Афанасьевич Штерн. Или просто товарищ Штерн.
Александр инстинктивно напрягся, за фамилией ни должности, ни звания так и не последовало. Ого, значит, Игнат Афанасьевич не просто высокопоставленный чиновник или офицер, а ещё и засекреченный по самые гланды. Во время войны Александру приходилось встречаться с такими товарищами. Скорей всего, и фамилия Штерн является вымышленной.
— Именно он, — между тем продолжил капитан ГБ Кочкин, — ответит на все ваши вопросы.
— Так вы возьмёте меня к себе? — от самого главного вопроса Александр так и не сумел удержаться.
— Я же сказал, что на все ваши вопросы, — без малейшего намёка на раздражение повторил следователь ГБ.
Чем дальше в лес, тем всё интересней. Александр проследил глазами, как капитан ГБ Кочкин вышел из камеры для допросов. Даже не понятно, радоваться такому развитию событий или нет? Впрочем, Александр глянул на товарища Штерна, к чему гадать? Как раз сейчас всё должно проясниться.
