Огонь сильнее мрака полностью

Курильни были открыты круглосуточно для всех, кто не жалел пару форинов за трубку. Как-то само собой вышло, что эти заведения совмещались в Желтом квартале с домами терпимости. Скорей всего, здесь был замешан простой расчет: мамаши в борделе, обхаживая раздухарившегося клиента, в нужный момент намекали, что кроме узкоглазых девочек, вина и сластей в его распоряжении может оказаться куда более необычное удовольствие, которое станет достойным завершением славного вечера. Гость пробовал раз, пробовал два… И через месяц-другой ходил в бордель уже не за полюбившимися девчонками, а за полюбившейся трубкой. Что, разумеется, было выгодно для всех. Хозяин курильни наживал барыш, мамаша имела свой процент, девчонки наслаждались минутным отдыхом, а клиент получал опий.

И вдобавок – неотвязную зависимость до конца своих дней. Зависимость, которая делала его счастливым на пару часов в сутки, но взамен превращала остальную жизнь в кошмар. Впрочем, справедливости ради надо заметить, что у большинства нинчунцев, которые посещали «опиумные норы», – прачек, носильщиков, истопников – жизнь была кошмаром с самого рождения, так что, став курильщиками, они ничего не теряли.

Джон рассеянно глядел в окно кэба. Он подъезжал к докам: старые, но все же добротные дома Тэмброк-лэйн сменились обветшалыми халупами, в которых жили семьи портовых служащих. Кэб обогнул сомнительного вида пивную, откуда несло жаренной на прогорклом жире рыбой, завернул за угол и, едва не задев какого-то пьяницу в рваной матросской робе, поехал по извилистой улочке, ведущей к портовым задворкам.

Мимо потянулись вереницы разномастных хижин, служивших кровом для докеров. Из-под колес то и дело порскали крысы. Один раз дорогу перед самым носом лошади перебежал маленький, лет пяти, мальчик, одетый лишь в грязную рубашку до колен. За плечом у него болтался мешок. Кэбмен выругался и взмахнул плетью, но ребенок даже не обернулся. Джон проследил, как мальчик подбежал к двери одной из хижин и отдал мешок женщине с опухшим лицом. Женщина развернула холщовую ткань, извлекла наружу ободранный, потемневший кочан капусты и скрылась за дверью, на прощание успев подарить Джону взгляд, полный тоскливой ненависти.

Мальчик толкнул дверь, постучал кулачком, но ему не открыли. Тогда он подобрал с земли отвалившийся от кочана мятый капустный лист и сунул его в рот.

Джон задернул шторку и не открывал, пока кэб не остановился.

Насколько унылым и безрадостным был район, который они миновали, настолько же оживленным и пестрым был Желтый квартал. Здесь, конечно, тоже хватало нищеты и грязи. Но все толпились, шумели, деловито покрикивали друг на друга, бегали, топоча деревянными сандалиями. Уличные торговцы визгливо расхваливали товары, прямо на тротуарах стояли тележки с чем-то съедобным, горячим, источавшим острые запахи. В подворотне, собравшись тесным кружком, шестеро мужчин играли в какую-то невиданную игру, по очереди взмахивая над головой руками и азартно, наперебой вопя.

Словом, жизнь здесь не просто кипела, а, казалось, готова была каждую секунду взорваться, как перегретый котел. От всей этой суеты создавалось впечатление, что бедность в Желтом квартале – явление временное, вроде зимних холодов, и скоро обязательно пройдет. Джон знал, что это не так.

Большинство нинчунцев были такими же нищими, как и белые докеры в соседнем районе. Просто здесь принимали жизнь такой, какая она есть, со всеми бедами и неудобствами, и старались урвать частичку радости в самых простых, повседневных вещах. Еду, приготовленную из того, что поймали в ближайшем подвале, можно щедро сдобрить приправами, и абсолютно неважно, чье именно мясо скрывается под слоем жгучего перца и сладкого соуса. Для игры «птица, вода, камень» не нужны ни рулетка, ни крупье – только собственные пальцы. А выигрыш в этой древней игре приносит не меньше удовольствия, чем джекпот в богатом казино для знати. Фонарик из цветной бумаги почти ничего не стоит, зато какой нарядной становится хижина, собранная из ящиков для чая, если над входом повесить гирлянду из бумажных светящихся шаров! И, конечно, кто угодно согласится, что самое большое в жизни наслаждение можно получить совершенно бесплатно – чем нинчунцы обоих полов и пользовались ежедневно, судя по обилию детворы на улицах.

А еще вечером можно накуриться опия.

Джон отпустил кэб и постоял перед выкрашенным в алый цвет домом с шафрановыми ставнями. Дом был окружен низенькой жестяной оградой. Над головой шелестели флажки, не то оставшиеся с праздника, не то повешенные просто для красоты. Мимо просеменил торговец с тележкой.

Все было спокойно.

Джон толкнул калитку, подошел к дому и поднял было руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась на миг раньше, чем он успел осуществить намерение. За дверью обнаружилась девушка, одетая в желтый халат.