Огонь сильнее мрака полностью

– Вчера рыбку ловить ходили, господин сыщик? – спросил Гриднер. Джон от неожиданности упустил ложку в кастрюлю и принялся ее оттуда выуживать. – Ночью клев хороший, – продолжал Гриднер, – особенно если на живца ловите.

Джон достал наконец ложку, положил ее в тарелку и облизал пальцы.

– Не повезло, – сказал он. – С пустыми руками вернулся.

Гриднер хмыкнул.

– С пустыми руками – это как раз повезло, – заметил он. – Кому у нас на рыбалке не везет, того в закрытом гробу хоронят…

«Болтун старик, – подумал Джон. – Ох, болтун… Или все-таки не он? А кто тогда? Не старуха же, она ведь немая. Или подглядели? Да нет, я бы заметил. Хотя много ли заметишь, когда тебя волокут, точно бревно, а сам и пальцем пошевелить не в состоянии. Однако неприятный тип этот Гриднер».

– Господин Майрон, – сказал он, улыбаясь, – я, знаете ли, не рыбак. (Гриднер криво ухмыльнулся). У меня другая работа. Я всякий сброд ловлю да из револьвера стреляю. В моем деле главное – выяснить, в кого стрелять. (Ухмылка Гриднера начала таять). Потому я более к охоте привычен, не к рыбалке. И если вы со мной поохотиться решите, – продолжал он, вставая и глядя на старшину сверху вниз, – то, думаю, не повезет уже вам. Так-то.

Гриднер смотрел на него с ненавистью. Джон улыбнулся еще шире.

– Господин Гатс, – обратился он к старосте, – на пару слов.

Староста покорно встал из-за стола; к своему рагу он так и не притронулся. Они поднялись на второй этаж и зашли в комнату, где ночевал Джон. Сыщик плотно закрыл дверь.

– Вы извините, – сдавленным шепотом заговорил Гатс. – Он сам приперся, у меня не было выхода…

– Ерунда, – махнул рукой Джон. – Это он пугает.

Староста поднял скрюченный палец.

– Вы его не знаете. А я знаю. Страшный человек.

– Разве это страшный? – поднял брови Джон. – По-моему, обычный мужик. Толстый. Монстра ваша – вот та страшная.

– Видели? – спросил Гатс.

– Мельком, – признался Джон, – но достаточно. Послушайте, Гатс, мне нужен динамит.

Староста округлил глаза.

– Зачем?

– Сами подумайте, – усмехнулся Репейник.

Староста нахмурился.

– Так мы не договаривались, – возразил он. – Я думал, вы тогда все поняли: по-тихому пристрелить, по-тихому уехать… Положение сложное, понимать же надо.

– Ситуация изменилась, – терпеливо сказал Джон. – Я видел русалку. Ее бесполезно выслеживать в одиночку. Был бы толк, если хоть кто-то из местных согласился мне помочь. А местные, как видите, обещают меня похоронить.

– Положение… – начал Гатс, но Репейник перебил:

– Она слишком быстрая, чтобы ходить на нее одному. Слишком быстрая и к тому же парализует взглядом. Что мне прикажете – с закрытыми глазами стрелять?

Гатс прошелся по комнате, нервно потер ладони.

– Ну, это ясно, – сказал он. – Но одно дело, если бы вы… Если бы она… Ну, словом – исчезла. Так, незаметно, без видимых причин… И совсем другое – взрывы, шум, грохот.

– Послушайте, – сказал Репейник, теряя остатки терпения, – ну что вы такое говорите. Как это – без причин, если меня, считай, вся деревня видела? Все подряд знают, что у нас с вами сговор. Понятно будет, что русалку убил именно я, именно по вашему слову. Какая, к Хальдер, разница, как я это сделаю: пристрелю ее или взорву? Она же как рыба. Рыбу глушат динамитом. Скажете, нет?

Староста открыл было рот, намереваясь ответить, но тут с улицы донесся дикий вопль. Кричала женщина: «Ай, а-ай, держите, держи-ите!» Гатс и Репейник, переглянувшись, бросились вниз. Пробегая через гостиную, Джон заметил, что Гриднера там уже не было. Дверь оказалась нараспашку, Репейник успел выскочить раньше Гатса.

На улице он первым делом увидел кричавшую женщину: растрепанная молодая крестьянка бежала по дороге, босая, с залитым слезами лицом. Увидев Репейника, она замахала рукой по направлению к реке и крикнула:

– Туда! Туда потащила! Скорей, ой-ой, лишенько…

Репейник припустил вниз по улице. Хлопали калитки, выбегали со дворов люди и присоединялись к погоне. Некоторые даже что-то кричали, вроде «ого-го-го» или «ату ее, ребята!» Но бежали они как-то не слишком быстро, словно больше для порядка, и сильно от Джона отставали, так что получалось все равно, что Джон бежит в одиночку.

Ему пришла в голову мысль, что единственный шанс обогнать русалку – срезать дорогу и подстеречь Джил у омута. Правда, она могла направляться вовсе не к омуту, и тогда догонять ее было бесполезно, а если Репейник даже догонит Джил, то револьвер-то остался в доме старосты, и что, собственно, он собрался с нею делать без оружия? Но Джон все-таки повернул, перепрыгнул невысокий забор, пробежал, чиня разор капусте, по чьим-то грядкам, перемахнул еще пару заборов, спасся рывком от заходящейся лаем собаки, угодил ногой в корыто с помоями, форсировал перелаз – и оказался прямехонько у частокола. Тут он растерялся, потому что про частокол успел забыть.