Огонь сильнее мрака полностью

Что ж, Фернакль мог себе позволить недешевые причуды. В том числе нанять две дюжины шарлатанов, которые за немалые деньги станут в поте лица составлять волшебное зелье. Интересно, что за «решительный успех», о котором он говорит? Скорей всего, Хонне все же подсунули какой-нибудь дурман, отчего старику на время показалось, что он летает и дышит огнем. А пока меценат валялся в бреду, горе-исследователи сбежали. Видать, чуяли, что терпение хозяина на исходе. Сколько там они ему голову морочили? Десять лет? Пора бы и честь знать. Зря только они оборудование сперли. Скромней надо быть, скромней.

Хонна блеснул стеклами очков; вид у него был смущенный и в то же время вызывающий. Репейник пожал плечами.

– В таком случае никаких проблем. Сегодня же начну поиски.

Фернакль расслабился, почти незаметно глазу: чуть смягчилось лицо, склонилась голова.

– Превосходно.

– Вы позволите? – Джон похлопал по туго набитой папке.

– Берите, конечно.

Джон встал и сунул папку под мышку.

– Надо бы взглянуть на лабораторию, – сказал он. – То есть на место, где она была.

Хонна тоже встал и шагнул к двери.

– Пойдемте.

Комната, в которой шарлатаны проводили свои «исследования», была в подвале. Верней, на цокольном этаже – язык не поворачивался назвать огромное, залитое светом помещение тесным словом «подвал». Два десятка ярких газовых рожков, гладкий бетонный пол, высокий потолок, громадная вытяжка посредине. Собственно, одна вытяжка и указывала на то, что здесь когда-то занимались химией: в огромном зале, где запросто мог разместиться паровоз, было пусто, хоть шаром покати.

– Да, – сказал Репейник, изучая голые стены, – вынесли все подчистую. Когда, говорите, они исчезли?

– Три дня назад. Если быть точным, пятого числа.

– А почему сразу не обратились в поли… – Джон осекся. – М-да. Прошу прощения.

Хонна развел руками.

– Первый день я потратил, пытаясь связаться с ними. Не хотел, как говорится… (пауза) стирать грязное белье на людях. У нас были особые приборы для скорых вызовов. Полагаю, вы такие видели.

Джон кивнул. «Банши», «глазок», «эхолов». Как же, видели, «глазок» – волшебную линзу – как-то раз даже держали в руках. Магическая связь на расстоянии была запрещена законом и каралась конфискацией устройства связи, а также тюремным заключением. Которое, впрочем, могли заменить каторгой. Согласно решению суда.

– …Но, увы, никто не ответил, – продолжал меценат. – Тогда я решил воспользоваться вашими услугами. Навел справки, узнал, что вы отлучились, но должны вот-вот вернуться. Я обождал, а как только узнал, что вернулись, – послал весточку.

– А почему ждали именно меня? В Дуббинге полно хороших сыскарей.

– У вас исключительная… репутация, – ответил Хонна. Вид у него при этом был такой, словно он сказал «вы исключительно ловкий шулер». – Находите выход там, где остальные терпят поражение.

«Что-то знает, – мелькнуло в голове у Джона, – или догадывается. Впрочем, ну его к богам. Догадываться может сколько угодно». Он обошел зал, постукивая по стенам (на всякий случай), заглянул в вытяжку (а мало ли), осмотрел закопченный потолок (неодобрительно при этом хмурясь). Какое-то время он провел, ползая на четвереньках и рассматривая в огромную лупу пыль на бетоне. Словом, Джон совершал те ненужные, но выглядящие значительными действия, которые заказчики считали обязательными для сыщика экстра-класса. Этому он научился еще в Гильдии. Сыщик должен уметь работать на публику. Если, получив задание, сразу отправишься его выполнять, того и гляди вызовешь недоверие клиента. А так – стены выстучал, в лупу поглядел, брови нахмурил. Все как в книжках. Впрочем, Хонна этого спектакля словно и не заметил: стоял посреди зала, опустив голову и раздумывая о чем-то своем.

Пряча лупу в карман сюртука, Джон произнес:

– Что ж, осмотр можно считать завершенным. Стоит заняться поисками, да поскорей.

– Отменно, – сказал Хонна. – Позвольте вручить задаток.

Он вытащил из-за пазухи конверт – очень пухлый – и протянул его Джону. Репейник спрятал конверт в карман, не открывая.

– Пойду, – сказал Джон.

– Давайте провожу, – предложил Фернакль.

Вдвоем они поднялись обратно в холл. Даже восходя по лестнице, Хонна почти не опирался на трость, а только вел рукой по перилам. Статуи, прятавшиеся по углам, печально взирали на сыщика, пока тот шел к выходу. Толкнув дверь, Джон обернулся.

– Как только что-нибудь найду, сразу дам знать, – сказал он и протянул руку.

– Вы – желанный гость в любое время, – ответил Хонна, но руку подавать не спешил.

– Всего доброго, – сказал Репейник, опуская ладонь и отступая на шаг.

– Буду вас очень ждать, – сказал Хонна и лишь после того протянул ладонь, причем не Джону, а куда-то в воздух, туда, где был бы Джон, не сделай он шаг назад. Лицо за темными очками оставалось неподвижным.

Хонна был слепым.

Джон смутился и одновременно почувствовал досаду от того, что сразу не заметил очевидного. «А я-то спектакль в подвале разыгрывал, – мелькнула мысль. – Стыд какой».

– Простите, – сказал он и пожал протянутую руку.