– Узнаю мою Франческу, - хохотнул друг. - Признаюсь, здесь, среди болот и обманчивых туманов мне не хватало южной прямоты и непосредственности. Какая карета твоя? - он с любопытством огляделcя, выискивая подходящий экипаж. - Я не задерживаю погрузку? Раз уж нам обоим в Кординну, с удовольствием поболтаю с тобой ещё на следующей каретной станции, пока будут менять лошадей.
– Моей кареты здесь нет, - обoрвала я поиски, заранее обреченные на неудачу. – Собственно говоря, я планировала сесть на ближайший дилижанс, следующий в Ниаретт, но благодаря некой неизвестной леди, решившей, по всей видимости, основать где-то новое небольшое поселение с готовой инфраструктурой, все лошади выкуплены на несколько дней вперед. Боюсь, отъезд задерживается.
Улыбка Дино стала шире.
– В таком случае, вдвойне повезло, что мы встретились, дорогая. Представь себе, у меня как раз есть личная карета. Мягкие диваны, хорошие рессоры – и даже лошадки достаточно свежие, чтобы подождать c заменой до следующей станции. Мы готовы отправиться в любой момент. И если тебя не смутит…
– Не смутит, - моментально откликнулась я. - Это же ты, Дино, чего тут смущаться. Ты едешь один? Надеюсь, Арре найдется место?
– Без проблем. Подожди, сейчас позову слугу, чтобы погрузил ваши вещи.
Глядя на удаляющуюся спину друга, я не смогла сдержать довольной улыбки. Несмотря на печальные вести, сумевшие выбить меня из равновесия, на душе было радостно. Повернувшись спиной к темному силуэту Ромилии, четко очерченному на фоне закатного неба, я полной грудью вдохнула прохладный весенний воздух.
И – показалось ли – почувствовала в дуновении южного ветра тонкую нотку пряных специй и полуденный жар мостовых, раскаленных на солнце. Горной грядой вздыбились на самом горизонте плотные облака, словно знак, что Старший брат ждет моего возвращения домой.
Ниаретт ждет.
А значит, все непременно сложится хорошо.
ГЛАВА 4
Несмотря на то, что карета Дино действительно была не в пример лучше и удобнее дилижанса, десять дней показались бесконечными. Вереница экипажей леди Летиции Брианелло растянулась по южному тракту, значительнo осложняя жизнь путникам. Словно стая саранчи, свита высокородной путешественницы сметала все, оставляя за собой опустевшие кладовые и полумертвых от усталости лошадей. Придорожные гостиницы были переполнены, работники сбивались с ног. ?богнать караван никак не получалось, и оставалось только уныло плестись в середине и надеяться на обаяние Дино и мои средства, чтобы заставить хозяев каретных станций расстаться с последними крохами в нашу пользу.
Со слугами леди Брианелло мы столкнулись ?а первой же стоянке, схлестнувшись в ожесточенном споре за лошадей и комнаты для ночлега. Победа оказалась сомнительной – вместо трех комнат удалось получить только две, из-за чего ?рра вынуждена была спать на полу, завернувшись в наше единственное на двоих тонкое одеяло, а кучер и слуга Дино ночевали в карете. Скудный ужин, за который было заплачено втридорога, пришлось разделить с хозяевами, а из двадцати лошадей в конюшне для путешествия годились лишь три.
Я втайне надеялась, что свита леди Летиции в конце концов свернет с вытоптанного тракта, отправившись в одну из отдаленных провинций Ромилии или вглубь королевства до границы с Аллегранцей, но нет. Кареты как ни в чем не бывало катились на юг, и чем ближе мы подъезжали к Ниаретту, тем сильнее становилось мрачное предчувствие, что ехать вслед за ними придется до самого конца.
Но тяжелая дорога, тряска, скудные ужины, неудобные комнаты, деньги, уходящие с ужасающей быстротой, и раздражающее соседство свиты леди Брианелло не умаляли радости, хрупкой бабочкой трепыхавшейся в душе. Каждый час, каждый оборот колеса тесной кареты пpиближал меня к дому. Я чувствовала это – всем телом, каждой его клеточкой – и сердце наполнялось нервным трепетом, заставляя без конца выглядывать в окно в ожидании появления на горизонте окруженного кольцом облаков Старшего брата.
Из хмурой весенней Ромилии с ее ветрами и переменчивой погодой мы на полном ходу въехали в жаркий и сухой Ниаретт. Воздух наполнился сладостью распустившихся цветов дикой розы, по обеим сторонам дороги выросли узловатые оливковые рощи, пшеничные поля сменились виноградниками. Земля, вобравшая в себя силу и мощь близкой вулканической гряды, потемнела. Далекие горы выплывали из-за холмов, очерчивая настоящую – не иллюзорную, человеческую – границу дикого и свободного южного края.
И вот, на девятый день пути это наконец случилось. Очередной поворот дороги, взбиравшейся вверх по пологому холму, – и деревья вдруг расступились, явив взгляду широкую подкову залива. Подсвеченное закатным солнцем море казалось жидким серебром, рыбацкие домики рассыпались по золотому песку горстью розовато-белых жемчужин. Лес, густой и изумрудно-темный, покрывал холмы и предгорья. А слева в пушистой шапке из облаков… был он. Старший брат, действующий вулкан и главный символ Ниаретта, недра которого рождали знаменитые черные кристаллы, опасные и невероятно мощные, как сама южная магия.
