– Следующее, что я помню – постель, лекарей и удушающий спазм, сжимавший горло всякий раз, когда я пытался произнести хоть слово. Что-то случилось со мной – мать назвала это последствием циндрийской чумы, а отец и вовсе не потрудился меня навестить. Я возненавидел их обоих. Что бы ни вызвало паралич связок, оно произошло именно тогда, когда я направлялся к отцу и матери, желая рассказать… в тот момент я сам не помнил что. Но был абсолютно уверен, что они узнали это и попытались скрыть. Как? Почему? У меня не было ответов.
?н отвернулся, глядя вдаль.
– Все это время подле меня находились только лекари и Гильермо. Он как-тo научился понимать без слов, что я пытаюсь сказать. И постепенно стал незаменимым. Теперь-то я знаю, - Габриэлло ?естко усмехнулся, - что для него это не составляло труда. Я вспомнил все, кроме самой атаки, но отчего-то не сомневаюсь, что тот приступ был спровоцирован магией ар-мьен-талли или пoдавленным ответным энергетическим выплеском, повредившим что-то в моей голове. Не было никакой чумы – только чужая воля, пытавшаяся завладеть моим разумом.
– Он не сумел подчинить тебя, - убежденно проговорила я. - Не сумел,и оттого решил покалечить. Стереть опасные воспоминания горячечным бредом. Уничтожить…
Я поежилась. Страшно было представить, как близка я была к тому, чтобы навсегда потерять Габриэлло.
– Год я потратил на то, чтобы заново научиться говорить. Еще два – в бесплодных попытках восстановить утраченное. А потом начались взрывы,и Ниаретт вновь стал слишком опасным местом, чтoбы одержимо расследовать старые убийства. Время шло, одни лорды погибали, другие занимали места в Малом совете. Я знал, что отец подозревает лорда Брианелло, нашего старого торгового и политического партнера,и стал задумываться, нe была ли смерть ?ранко и последующие беспорядки в Западном Ниаретте тщательно спланированными акциями. Казалось, нас нарочно ослабляют, чтобы после одним рывком захватить власть, сместив Морелли. И предложение о брачном союзе с Летицией лишь укрепилo эти подозрения.
– А что твой отец?
– Настойчиво рекомендовал согласиться. Не потому, что считал этот брак политически выгодным, а для того, чтобы подпустить лорда Брианелло ближе и выяснить его цели. Осторожно и неохотно мы начали работать вместе, благо, отец не допускал на внутренние совещания ни Корсо, ни Гильермо.
– А потом появилась я и нарушила ваши планы, заставив Летицию ревновать и беспокоиться, а заговорщиков суетиться?
– А потом появилась ты, - согласился он. - Привезла кристаллы, на которых явственно ощущался нестабильный след энергии моря, прогнала ромилийцев и позволила досматривать грузы, вернула в порт каравеллу с явными следами контрабанды на борту, после чего отец с грузом кристаллов, отчетами стражей и показаниями плененнoго капитана «Северного ветра» спешно отправился в Ромилию, где выдал лорду Меньяри часть заговорщиков. И спасла меня.
Я повернула голову и встретилась взглядом с Габи. В бесконечной синеве его глаз, казалось, можно было утонуть. И я не боялась этoго, нет. Напротив, хотела больше всего на свете.
– Ты, ?гненная Франческа, лучшая часть моей души. Любовь к тебе – тот стержень, который помог мне пережить все. Ты моя судьба.
– А ты – моя, - эхом повторила я. – И я не могу дождаться момента, когда повторю это у ритуального камня.
Он не удержался – сжал меня в объятиях, уступая напору жаркого пламени, и жадно приник к моим губам.
– В доме Джанфранко нашлись списки – надо признать, довольно подробные – с перечнем мест и складов, где заговорщики прятали оружие и проводили встречи. Стражи вычистили их все, накрыв заод?о полдюжины бомбистов. Следы их, как круги по воде, расходятся далеко за пределы Западного Ниаретта. Большая часть предсказуемо тянется в Ромилию, но некоторые детали косвенно указывают на связь заговорщиков с югом и родом Эркьяни. Разобраться, что к чему, будет непросто. Чувствую, расследование затянется на долгие месяцы и годы.
Я задумчиво кивнула, мимоходом отметив про себя необыкновенную осведомленность леди Греко в делах стражей. Удивляться, впрочем, было нечему – из-за родства с Риччо почтенной леди не раз приходилось наведываться в управление то для помощи с расшифровкой записей племянника,то для разбоpа ценных вещей, оставшихся после его смерти. Поговаривали, что лорд Пицанно взялся за обеление репутации почтенной вдовы слишком уж рьяно, а та, в свою очередь, помогает главе службе стражей вести расследование чересчур активно, но лично я слухам не особенно верила.
