Однажды, ранним осенним утром, мальчик по имени Ваня отправился в лес за шишками. Казалось бы, не такое уж это и трудное дело — набрать котомку обыкновенных шишек. Но как оказалось — не всё так просто, если ты веришь в чудеса.
Глава 1
Давным-давно, когда деревья ещё были большими, реки и озёра полноводными и глубокими, берега крутыми и неприступными в одной небольшой, но по-своему красивой деревне жил да был купец по имени Фёдор Матвеевич. Он занимался торговлей пушниной, рыбой, лесозаготовками, содержал большой двор и своё многочисленное семейство. Фёдор Матвеевич слыл строгим, крутым на расправу, не терпящим непорядка в своём огромном хозяйстве. Не только работников, но и жену, и пятерых детей он держал в ежовых рукавицах и требовал беспрекословно выполнять все его распоряжения. За любое непослушание провинившегося ждало неминуемое наказание. И совсем неважно простой работник это был или кто-нибудь из семьи. Фёдор Матвеевич пребывал в полной уверенности в том, что только ему одному и ведомо как нужно правильно жить и считал, что все абсолютно довольны такой вот «правильной» жизнью. Иными словами, строгость и догляд за всеми и во всём. И никак иначе.
Марфа, так звали жену Фёдора Матвеевича, покорно соглашалась со своим мужем и никогда ему не перечила. Едва достигнув восемнадцатилетия, Марфушку сразу же выдали замуж за Фёдора Матвеевича, который к тому времени был намного старше своей невесты и имел от первых двух жён четверых сыновей. Наверное, подсознательно, Фёдор Матвеевич мечтал о дочери, поэтому и женился в третий раз на совсем молоденькой девушке, которая ему как раз в дочери и годилась, и которая могла ему родить долгожданную девочку, но судьбе было угодно распорядиться по-другому. Через положенный срок Марфа благополучно разрешилась здоровеньким мальчиком, которого нарекли Иваном.
В деревне, где проживало семейство Фёдора Матвеевича поговаривали, что первые две жены хозяина большого двора умерли не столько от болезней, сколько от того, что на их хрупкие плечи была взвалена слишком непосильная ноша в виде работы по дому, по хозяйству, по уходу за детьми и суровым мужем. Конечно, у Фёдора Матвеевича было достаточно слуг и работников, но он не делал никаких исключений для своих жён и также, как и от других требовал трудиться почти что круглосуточно. В итоге, бедные женщины чахли, болели и в скорости умирали. Неудивительно, что местные деревенские жители искренне сочувствовали третьей молодой жене купца, жалели её и были уверенны в том, что вскоре Марфушку постигнет та же участь, что и первых двух жён Фёдора Матвеевича.
Но шли годы, а ничего подобного не происходило. Наоборот: из юной девушки Марфа превратилась в статную, крепкую, молодую женщину, которая, казалась всем довольной и даже счастливой. Местные жители удивлялись такому факту и в недоумении пожимали плечами. «Что-то здесь не так», — между собой говорили они. «Может быть купец где-то достал какое-нибудь волшебное зелье, которое наполняло силами не только его самого, но и его молодую жену», — так считали
некоторые жители деревни. Правда это было или нет, но истина скрыта за высоким забором и семью замками. Большое хозяйство и семейство Фёдора Матвеевича пребывало в полном достатке и благополучии.
Шло время, сыновья подрастали, Фёдор Матвеевич постепенно приучал их к своему делу, никто не роптал и не противился, кроме… самого младшего сына — Ивана. С малолетства мальчишка отличался от своих названных братьев своим непосредственным характером и своеобразным взглядом на всё, что его окружает, что видит и что слышит. Одна беда: не с кем было поделиться Ивану своим мнением и разумением. Названные братья считали его малолетним недоумком или по-простому дураком, отца своего Ваня боялся как огня и при виде его старался куда-нибудь спрятаться, а если не получалось, то так сжимался и окаменевал, что и сам ни ног своих, ни рук, ни вообще, тела не чувствовал. Матушку, Ваня наоборот, очень любил и всегда старался во всём ей помогать, потому что Марфушка была с ним нежна и ласкова, утешала и защищала его от нападок названных братьев, объясняла непонятное, а если и сама чего не знала, так говорила, что, мол, когда вырастешь, сам во всём разберёшься. «Эх, поскорей бы уже вырасти», — частенько вздыхая, грустно думал Ваня.
