Все Претенденты перед тем, как отправиться из поместий в Масэру, собирали разнообразную всячину, способную послужить украшением ритуальной одежде. Это могли быть цветы, яркие ленты, ракушки, а у кого-то – даже шерсть или когти Тварей. И только у Ллоэллина ничего из таких сокровищ припасено не было. Лишь в первые три Сезона, когда еще на что-то надеялся, он брал с собой из поместья в Масэру засушенные во время Воды цветки. Но ему они не пригождались, а вступающие в брак родственники отказывались принимать прощальный подарок от презираемого всеми мага Земли. Так вот и получилось, что теперь у Ллоэллина не было заготовлено ни единой травинки. Ни ракушки, ничего. Но и появиться в храме совсем без украшений на костюме было невозможно. Только не теперь, когда это может кинуть тень на Энара. Одно дело, что все осуждают его, к этому он привык. Но стать причиной пересудов, что капитан Хранителей взял в дом супруга, от которого столь явно отказался его собственный род… Это нарушило бы данное вчера матери и сину Надиаррилу слово. А значит, нужно смирить свою так не вовремя обнаружившуюся гордость, забыть об обидах и принять все, что ему решат подарить. Если, конечно, кто-нибудь вообще захочет сделать ему прощальный подарок.
Пока Ллоэллин размышлял на эту тему, он и сам не заметил, как почти дошел до кухни. Здесь, в чаду и грохоте, привычно суетились Низшие. Те, кто был ему намного ближе и роднее, чем его настоящая семья.
― Санэ Ллоэллин! ― обрадовалась, заметив его, одна из поварих, Ру-инь-я. И тут же все, побросав дела, столпились вокруг него, поздравляя с предстоящим браком. И так тепло сделалось на душе Ллоэллина от этих искренних, теплых слов, что он почувствовал, как к его горлу подступает комок. Как он мог не подумать о том, чтобы специально зайти сюда, сказать «спасибо» и «до свиданья» заботившимся о нем людям?! И так грустно было с ними расставаться… Кто теперь будет лечить вечно простужающегося во время Воздуха Тир-кин-ра? Кто поможет маленькой Онь-ке-и, когда она в следующий раз опрокинет на себя котел с горячей водой? А сколько еще неприятных случайностей все время происходит во дворе и на кухне! Так как же они будут теперь без него?..
Но Низшие, казалось, совсем не думали о том, что целитель их покидает. Они на самом деле были рады за него. И судомойка Ка-тан-и, которой Ллоэллин недавно вылечил сломанную руку, стала первой, кто, смущенно краснея, протянула ему гирлянду из ярко-оранжевых сухих цветов. Тут же ее примеру последовали и другие, так что совсем скоро перед Ллоэллином оказалась целая гора разнообразных ярких растений ― ракушки, как и прочие дары рек, у Низших были не в почете. И Ллоэллину показалось, что это очень хороший знак: он, маг Земли и целитель отправляется в новую жизнь, провожаемый своими подопечными и унося с собой исключительно дары родной стихии.
― Спасибо, ― растроганно поблагодарил он. ― Все эти циклы вы были для меня настоящей семьей. Любящей и любимой. Так что сегодня, в самый важный день моей жизни, для меня будет честью отправиться в Храм в одежде, украшенной вашими заботливыми руками.
И начался процесс распределения подаренных растений по одежде. В десять рук юные швеи дома Арс-Кандил проворно закрепляли яркие цветы на коричневом трико Ллоэллина. И когда, по завершении этой работы, его подвели к большому чану с водой и он взглянул на свое отражение, то увидел хрупкого юношу со светящимся счастьем лицом. А украшавшие его одежду зеленые листья и золотисто-оранжевые цветы делали его похожим… на саму богиню Энэ, какой ее изображали на древних фресках.
― Спасибо, ― прошептал Ллоэллин, тщетно пытаясь найти подходящие слова, чтобы в полной мере выразить свою благодарность. ― Я… ― но тут прозвучал привратный гонг, и он понял, что за ним пришел Энар. Рано, как и обещал.
― Иди, ― мягко улыбаясь, подтолкнула его к двери Ру-инь-я. ― И да пребудет с вами любовь.
До главного зала Ллоэллин добирался почти бегом, радуясь, что идет туда с половины Низших, избавляя себя от нежеланных встреч с родственниками.
Остановившись перед ведущей в зал боковой дверью, чтобы перевести дух, он почувствовал, как бешено колотится в груди сердце. И отнюдь не из-за коротенькой пробежки. Просто сейчас ему вдруг сделалось страшно, что вчерашняя церемония Выбора была лишь сном. Что это вовсе не Энар сейчас в зале. Или Энар, но пожалевший о своем Выборе…
Но Ллоэллин так долго жил в страхе, что знал: лучше сразу встретиться с худшим, чем терзаться сомнениями. И он решительно открыл дверь.
Видимо, никто не ожидал его появления с этой стороны, так что все присутствовавшие в зале Высшие, а их было немало, стояли к нему спиной. И первым, кто к нему обернулся, был Энар. Прекрасный, словно Рхан, в алом, украшенном пламенеющими и золотыми лентами трико.
Энар шагнул ему навстречу, и напавший на Ллоэллина страх убежал, трусливо поджав хвост. Ведь рядом с Энаром, по-настоящему «его» Энаром, страху делать нечего. Не тогда, когда взгляд любимого был полон нежности, восхищения, радости встречи.