Пока Вада разглядывала зал и посетителей, пришедших сюда пообедать, маркиз сказал:
- Именно здесь Жозефина обедала с Наполеоном Бонапартом в начале их любовного романа.
- Неужели? Как интересно! - воскликнула Вада.
- А художник Фрагонар, писавший самых красивых женщин, умер, правда, семидесяти четырех лет, после того как съел здесь слишком много мороженого "мараскине".
Вада рассмеялась:
- Мы должны быть осторожными.
Но когда принесли еду, трудно было удержаться, чтобы не съесть столько же, сколько Фрагонар. Блюда были превосходны - выше всяких похвал.
- Расскажите мне о себе, - попросил маркиз. - Теперь все молодые американки, как и вы, не соблюдают условностей?
- Что вы подразумеваете.., под условностями? - не совсем уверенно спросила Вада.
- Скорее всего, вы приехали в Париж одна, - сказал маркиз, - а для красивой женщины это может быть очень опасно.
Вада вспомнила предупреждение Пьера. Ее подбородок дернулся вверх.
- Я американка, - гордо ответила она. - Когда мы совершаем нетрадиционные поступки, люди думают, что мы не знаем, как надо себя вести.
Маркиз засмеялся.
- Весьма уклончивый и обезоруживающий ответ, - произнес он. - А теперь ответьте мне, почему вы находите Париж таким привлекательным?
- Здесь можно увидеть и узнать столько интересного! - восторженно сказала Вада.
- Каким образом? - заинтересовался маркиз.
- По ту сторону Атлантики мы действительно верим, что все новые мысли, идеи и мода рождаются в Париже.
От души посмеявшись, маркиз начал говорить с ней о новых научных изобретениях, которые, по его словам, заставляют весь мир завидовать Франции.
Он производил впечатление человека знающего и начитанного. И все же что-то в нем не нравилось Ваде. Она силилась понять, что именно. Хотя никто другой, наверно, не сумел бы так польстить, быть таким предупредительным и внимательным, как маркиз.
***
Когда они отъехали от гостиницы в крытом экипаже маркиза, запряженном парой необыкновенно красивых вороных, Вада забеспокоилась, что маркиз может попытаться вести себя с ней слишком вольно. Однако он не делал даже попытки до нее дотронуться.
Экипаж приближался к Монмартру. Вада, подавшись вперед, с восторгом смотрела на священный холм, имевший такую притягательную силу и носивший к тому же имя Святого Дениса, первого парижского епископа. Они миновали район Пигаль, который славился, как лаконично пояснил маркиз, "ворами, контрабандистами, мошенниками, колдунами, певцами и сводниками, цыганами и проститутками".
Спустя некоторое время Вада оказалась среди сияющего моря огней от зажженных газовых рожков и электрических вывесок; как завороженная она смотрела на огромные красные крылья ветряной мельницы, вращавшиеся прямо над ее головой. Это и было знаменитое кабаре, которое она мечтала посетить.
Мулен Руж впервые открыл свои двери в 1889 году, и вскоре исполнявшийся здесь канкан стал известен во всем мире. Вада читала, что после франко-прусской войны этот танец сделался популярным среди простых рабочих, они его называли "гвалт"; это слово Вада перевела как "шум и грохот".
Войдя внутрь, девушка увидела большой уютный зал со столиками вокруг площадки для танцев и оркестр на балконе.
Маркизу в Мулен Руж церемонно поклонились и проводили к особому столику, который - Вада потом узнала - каждый вечер был закреплен только за ним. Она рассматривала все вокруг с огромным интересом. Было очень многолюдно.
- Скажите, откуда эти люди? - спросила она маркиза.
Он улыбнулся.
- Кое-кто приезжает сюда из фешенебельных кварталов - Пуасси, Нейи, даже из предместья Сент-Оноре, чтобы накоротке пообщаться с местными уличными торговцами, ремесленниками, продавщицами и клерками. - Маркиз посмотрел на Валу и добавил:
- Здесь вы найдете много ваших соотечественников, которые частенько бросают многозначительные взгляды на веселых дам полусвета и хорошеньких курочек.
Вада не поняла значение слов, произнесенных маркизом, но не захотела показывать свое невежество и с преувеличенным интересом стала смотреть в оркестр, исполнявший в тот момент прелестную музыку Оффенбаха, под которую несколько пар вальсировали на площадке для танцев.
Публика все прибывала и прибывала. Под грохот медных инструментов и шум голосов, требующих напитков, почти невозможно было разговаривать и слышать друг друга. Никто, похоже, не обращал внимание на эстрадное шоу, включавшее популярную песенку, и выступление группы мюзик-холла.
