Огонек для орков (СИ) полностью

— Ты что должен был купить? Целебный порошок для Тарна. А это что?

— Порошок я купил. А это на сдачу взял. У торговца размена не было.

— Ты с ума сошел⁈

— А что, бросить ее на верную погибель надо было? Ты бы бросил?

Слышится тяжелый вздох, и я чувствую, как теплая ладонь ложится мне под грудь.

— Нет, конечно же… Сердце едва бьется.

Это они что, обо мне, что ли говорят? В смысле — купил⁈

Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом, а в голове гудит так, будто я с размахом отпраздновала свою свадьбу.

Точно! Свадьба! Я же замуж должна была выйти за компаньона отца, но сбежала прямо из-под алтаря! Роспись и банкет были в доме отдыха на природе и я, на эмоциях, решила отправиться до города через лес. Последнее, что помню, — сквозь слезы не заметила овраг и рухнула вниз. Чувство парения помню. И… все.

— Если переживет ночь, нужно будет ее к шаману отвезти. Глядишь, духи сжалятся и даруют ей здоровья.

К шаману? Что за бред? Какие шаманы в средней полосе?

Слух понемногу возвращается и я уже отчетливее различаю голоса. Этот голос низкий и обволакивающий, с хриплым рычащим тембром. Он принадлежит тому мужчине, который не очень-то обрадовался моему появлению.

Снова чувствую прикосновение. В этот раз к щеке. Ладонь незнакомца горячая, шершавая, а от кожи пахнет лавандой, медом и смолой. Очень приятный запах.

Втягиваю аромат глубже. Почему-то хочется запомнить это необычное сочетание.

— Ледяная вся. Ее бы согреть посильнее, может, очнется тогда. — второй голос звучит чуть выше и более звонко.

Мне кажется, его обладатель — любитель посмеяться и пошутить в хорошей компании. Бывает такое, что слышишь человека и понимаешь: зажигалочка. Я вот такая же глубоко в душе.

И мне очень хочется посмотреть, кто же это и где я, в конце концов, поэтому я снова пытаюсь приоткрыть хотя бы один глаз, но ничего не выходит.

Да и вообще, все тело будто не мое. Какое-то невесомое и ватное. А что, если я так разбилась, что теперь не смогу шевелиться? Что, если меня парализовало и я навсегда останусь такой? Тогда уж, и правда, лучше бы мне не пережить эту ночь…

— Смотри, Ард, она плачет! — голос слышится ближе, почти возле лица, а уголка глаза касается палец. — Ты нас слышишь, маленькая?

Хочется крикнуть: «Да!», или хотя бы кивнуть, но вместо этого я все так же молчу, не в силах разомкнуть губы.

— Я разведу костер пожарче, — тут же отзывается второй голос, который принадлежит незнакомому мне Арду. — Неси ее ближе, будем греть.

Слышу возню и шорохи.

— Клади ее здесь. Так быстрее согреется. — снова командует Ард. Ничего не чувствую, кроме шумного дыхания рядом, но, наверное, меня перемещают в пространстве, потому что на коже тут и там вспыхивают теплые очаги от новых и новых прикосновений.

— Надеюсь, тебе удобно, огонечек, — тихо шепчет тот, имя которого я пока не знаю. — Выздоравливай.

— Не раздавить бы, — усмехается Ард, но, его усмешка такая же ласковая, как и прикосновение к моей руке. — Совсем крохотная. Ты как ее увидел вообще?

Это что же, я с ними лежу? Как-то неловко получается.

К счастью, незнакомцы, кажется, не желают мне зла, и даже пытаются помочь. На душе от этого становится тепло-тепло. Вот бы все люди на земле были такими отзывчивыми!

— Торговец ушел за порошком и просил подождать его минут десять. Ну, я и бродил, разглядывал товары в его лавке. Заскучал, обошел вокруг, а сзади халупы, на соломе, она лежала. Я сначала волосы рыжие за огонь принял. Уже потом увидел, что у этого огня обладательница есть.

— И что? Как торговец объяснил, что у него девица едва живая лежит? — нетерпеливо уточняет Ард.

— Сказал, его знакомый падчерицу свою продал за долги. Хотел ее выдать замуж за какого-то старика и получить выкуп, чтобы заплатить по счетам, а она сбежала в лес. Нашел, наказал, взаперти без еды держал, а потом вообще за пару серебрушек продал на прислугу кому-нибудь. Торговец пожалел девушку, выкупил ее за серебро. Понадеялся, что поправится. А тут я. Он отдавать не хотел, сказал, что все равно помрет. Пришлось накинуть сверху немного.

— Две серебрушки за дочь, — внезапно с яростью рычит Ард. — Вот бы наведаться к этому папаше, да закрыть его в подвале недельки на две. Без еды. Посмотрим, как ему понравится!

Мое сердце бешено колотится от его страшного рычания, но почему-то я не чувствую опасности для себя. Может быть, потому что эти незнакомцы говорят так, как будто готовы разорвать того, кто меня обидел? Или потому, что их руки так бережно меня согревают?

Слушаю их диалог как интересную сказку. Если бы могла, рот бы раскрыла от удивления.

Зато я теперь догадываюсь, что происходит. Похоже, это сон.

Все просто. Сон. А у меня — сонный паралич. Это состояние, когда ты уже не спишь, но одновременно еще спишь. И все сонные галлюцинации воспринимаешь, как реальность, а пошевелиться не можешь. Я слышала о таком.

Ну, какой торговец, прислуга и серебрушки? Конечно же, это сон. Средневековье у нас в каком веке было? В пятнадцатом? А сейчас, слава богу, двадцать первый.