IT-отдел «СКР Энтерпрайзис» почти сразу прислал ответ на её резюме, что стало большим сюрпризом для Верити: она сомневалась, что ей вообще ответят. То, что её размашистым пинком выгоняют из второсортных контор спустя два-три месяца работы, даже радовало девушку, ведь для получения места в более-менее приличной компании требовался опыт. Но о месте в «СКР Энтерпрайзис» она даже не думала.
Компания возникла буквально из ничего спустя несколько недель после «происшествия» и уже через год достигла небывалых для начинающих высот. Некоторые аналитики смело предполагали, что такими темпами уже через пять лет «СКР Энтерпрайзис» заставит«СтаркИндастриз» и «Оскорп» «нервно курить в сторонке». Другие лишь пожимали плечами и в один голос твердили: «повезло», «случайность».
Верити не верила ни в везенья, ни в случайности, но работа ей была всё-таки нужна.
— Вот видишь, как хорошо, что ты меня послушалась и отправила своё резюме, — сказала Элоиза, домывая тарелки после завтрака. — Работаешь и не жалуешься.
Верити кивнула: четыре месяца на одном рабочем месте — её личный рекорд, а то, что кроме дресс-кода её на новом месте ничего не напрягало, казалось настоящим чудом.
— А тебе никто с твоей работы часом не приглянулся?
Верити отрицательно покачала головой: «Ну вот, опять она за своё».
— Ты никогда никого себе не найдёшь, если будешь проводить двадцать четыре часа в сутки перед монитором своего ноутбука…
— Я и не стремлюсь кого-нибудь себе найти. В конце концов, у меня ещё большая часть жизни впереди.
— Это тебе сейчас так кажется, милая. Может быть, ты попробуешь сходить на экспресс-свидание?
Верити чуть не поперхнулась кофе:
— Туда обычно ходят девушки, которым больше нечем заняться, безработные молодые люди, ищущие подружку для разового времяпровождения, и сорокалетние разведенные мужчины и женщины. Первые и последние мне не подходят, ко вторым я не испытываю ничего, кроме отвращения, а третьи несомненно наврут с три короба в первые секунды знакомства, да и неинтересны мене они. Так что я, пожалуй, пасс.
— Милая, но не все же люди скучны и…
— Знаешь, если бы ко мне подсел какой-нибудь агент под прикрытием, и, чтобы убить время, рассказал о своей цели, то я, может быть, и заинтересовалась…*
— Господи, с тобой хоть раз можно о чем-то серьёзно поговорить?!
— Мам, да ты чего…
— Сколько это будет длиться, Верити?! С детства с тобой невозможно было нормально общаться! Сказки тебе не нравятся, мультики тебе не нравятся, а как ты в пять лет сорвала бороду с Санты в торговом центре! Сколько детей тогда расплакалось из-за твоего необдуманного поступка! В школе у тебя вечные проблемы, вечные конфликты с учителями и сверстниками! Я до сих пор не могу поверить, что у тебя не было ни одного серьёзного инцидента в колледже! С каждой работы ты вылетала как пробка по своей глупости! У тебя ведь могли быть друзья, мог быть молодой человек, но ты рвала с ними всякие отношения после малейшей оплошности с их стороны! Вся в своего чёртового отца!
— Не говори о том, о чём не знаешь! Ты не имеешь ни малейшего представления о том, с чем я живу каждый день! Если бы я просто понимала, когда люди врут, но я чувствую это. Внутри меня всё будто с ног на голову переворачивается! Как мне после этого контактировать с кем-то?! А что касается отца, то … ты не знаешь, почему он ушёл, ты не имеешь право об этом судить!
— А ты что, знаешь, почему он ушёл? — вопрос был задан так тихо, что можно было уловить леденящий холод в голосе.
— Я знаю, что он чего-то боялся, чего-то, от чего хотел нас защитить. Поэтому, он и ушёл, оставив мне своё кольцо. А потом я проглотила это кольцо, от чего, вероятно, со мной и начали происходить…
— Так ты с ним встречалась?
— С кем?
— Со своим отцом! То, что ты проглотила в детстве кольцо, ты знала от меня: я тебе об этом нередко напоминала. Но чьё это было кольцо, я никогда не говорила! Значит, ты с ним виделась! С этим уродом, который бросил нас с тобой… И ничего мне не сказала!
— Я видела его в последний раз, когда он положил кольцо ко мне в кроватку!
— Не смей мне лгать!
Верити почувствовала резкую боль и жар в правой щеке. От второй затрещины её спасла вовремя выставленная рука.
— Я НИКОГДА НЕ ВРУ. — эти слова были сказаны тихо, но, кажется, именно они подействовали на Элоизу. Она виновато опустила глаза:
— Верити, солнышко, про…
Но Верити не услышала окончание фразы — она в три прыжка преодолела расстояние от кухонного стола до выхода из квартиры. Уже в лифте она тщательно замазала щеку пудрой и, закусывая нижнюю губу, чтобы не расплакаться прямо на улице, быстрым шагом отправилась на работу.
Рой мыслей не давал голове покоя: «А не перегнула ли я палку?», «Может быть, не стоило отшучиваться, зная, как маме тяжело приходилось со мной все эти годы?», «Нужно было промолчать!».
Но уже вскоре чувство вины было отправлено проснувшейся логикой далеко и надолго: «Во-первых, ничего обидного в моей шутке не было. Во-вторых, ни с того ни с сего начала кричать она, а не я. Ну, и в-третьих, она перешла черту».