— Ты лучше подумай — что, если мы здесь надолго застряли? — Лявон хмуро смотрел на жизнерадостного Рыгора. — Что мы будем делать, когда пройдёт простуда?
Вопрос простуды действительно беспокоил Лявона. В голове у него немного шумело, нос был ещё заложен, но он чувствовал себя намного бодрее, чем в последние дни. Рыгор деланно покашлял и предложил ночевать голыми в траве — поутру выпадет роса и так простудит, что мало не покажется. Они легли и молчали.
Через полчаса Рыгор доел последние палочки и толкнул Лявона. Они двинулись дальше, перебрасываясь незначительными фразами, или молча с невозмутимым видом, но оба чувствовали поднимающуюся против воли тревогу.
Когда солнце стало клониться к западу, шоссе вдруг поднялось на горку, лес просветлел, а ели сменились осинами и берёзами. Впереди дорогу пересекали провода, и, приблизившись, они увидели широкую просеку с высоковольтной линией. Просека буйно заросла бесформенными полудеревьями-полукустами, между которыми в обе стороны от шоссе уходила тропинка. Лявон и Рыгор единогласно решили, что по магистрали они находились уже достаточно, и стоит попробовать пойти вдоль электролинии, должна же она к чему-то привести.
— Направо или налево?
Рыгор несколько раз повернул голову, но не нашёл ни малейшей разницы между правым и левым.
— Пошли направо. За солнцем. Больше успеем пройти до темноты, — рассудил Лявон. — Хотя бы на секунду.
Они спустились по насыпи на тропинку и окунулись в заросли. Их шаги еле шуршали в траве, вершины деревьев застыли в безветрии, птицы молчали. Осталось только густое гудение проводов, усиливающееся при каждом извиве тропинки. Рыгор сказал, что в траве могут водиться змеи и обулся. Порой тропинка терялась, и, раздвигая руками упругие ветви, Лявон оглядывался назад, стараясь не хлестнуть по лицу Рыгора. Один раз Рыгор отстал, а потом радостно позвал Лявона — он нашёл малину. «Красный сок на пальцах… Странные ягоды из маленьких шариков…» Ещё Лявон думал о рисунке своих следов на карте, дающем сейчас длинный одинокий побег.
— Чёрт! Червяк! — возмутился Рыгор, отплёвываясь. — Жирный, жёлтый! Скотина! Вишь ты, и здесь черви водятся.
— Да… И попробуй угадай, кто ещё может водиться в этом лесу, — многозначительно сказал Лявон. — Ну что, двинулись дальше?
— Кто ещё может водиться? Ты о чём? Волки с медведями? — Рыгор попытался идти рядом с Лявоном, но двоим на узкой тропке было тесно.
— Медведи — это было бы слишком просто и обыденно для нашего странного мира.
— Маньяки? Мертвецы? — засмеялся Рыгор. — Слушай анекдот! Встретились как-то раз Хичкок, Ромеро и Фассбиндер и поспорили, кто дольше на кладбище ночью продержится. Приехали в полнолуние на кладбище и разошлись в разные стороны. Первым не выдержал Хичкок — через час выбегает и кричит: «Мама!» Через два часа выбегает Ромеро: «Спасите!» А Фассбиндера ждали-ждали, да так и не дождались, он только утром появился, заспанный. Хичкок и Ромеро спрашивают: как это ты не испугался? Ты ж даже ни одного фильма ужасов не снял? Фассбиндер отвечает: зато я снял много очень скучных фильмов. От них даже мёртвый убежит.
Лявон покачал головой. Почему у тебя в анекдотах постоянно кто-то с кем-то встречается и о чём-то спорит? И что это вообще за люди? Рыгор отвечал, что вовсе не все анекдоты у него такие, есть и другие, а люди эти — знаменитые режиссёры.
Темнело. Лявон предложил выбрать место для ночёвки, пока ещё хоть что-то видно. Чтобы не колоться сухой хвоей, они устроились под толстым старым дубом, чуть поодаль от тропинки, на границе леса и просеки. Раздевшись до трусов и отбросив в сторону жёсткие жёлуди, они опустились в густую низкую травку и легли на спину. Рыгор негромко запел «Лесного царя».
Уже была глубокая ночь и темнота, когда Рыгору стало невмоготу от холода и одиночества. Он прислушался в левую сторону, пытаясь уловить дыхание Лявона сквозь гудение проводов, но ничего не слышал. Рыгор осторожно протянул руку, и пальцы коснулись холодной травы. «Лявооон», — тихонько позвал он, надеясь услышать в ответ хотя бы бормотание или сонный всхрап. Рыгор закашлялся и сел, обнимая себя за плечи, чтобы согреться. «Куда он мог подеваться?»
— Лявон! — хрипло крикнул он, — Лявон! Где ты?
Он стал ощупывать землю вокруг и нашёл свою одежду, сложенную аккуратной стопкой. Плюнув на простуду, он натянул футболку, сначала запутавшись в рукаве, а потом обнаружив, что надел её задом наперёд — воротник давил шею. Переворачивая футболку в верном направлении, он вдруг услышал шаги и замер.
