Шаги слышались со стороны просеки, и это не были шаги Лявона. Наполовину просунув голову в воротник и замерев, Рыгор отчаянно вслушивался. Шаги то ускорялись, то замедлялись, и были бы похожи на походку пьяницы, с трудом удерживающего равновесие, если бы не их сухая лёгкость и быстрота, временами переходящая в топотание. «Собака? Бегает по тропинке, обнюхивает кусты, поднимает ногу? Но разве собаки бегают в полной темноте? Хрен их знает». Сзади послышалось далёкое уханье, и Рыгор облился холодным потом, одновременно понимая, что это скорее всего птица — филин там или сова. Шаги тоже замерли, а потом с просеки раздалось костяное щёлканье, от которого сердце Рыгора провалилось вниз живота. «Скелет! Чёрт, это же скелет!!» Шаги возобновились, угрожающе медленно.
Рыгор сжался в тугой комок, стиснул зубы. «Лявон?.. Что они сделали с ним?.. Как это он сказал — попробуй угадай, кто ещё может водиться в этом лесу… И как я проморгал момент, когда его утащили? — Рыгор ощутил горячую жалость к Лявону и стыд за себя. — Бежать туда? Может, его ещё не поздно спасти? — но он не мог даже двинуть рукой, ужас был сильнее его. — Какой же я дебил, что не взял калаш!» В отчаянии он запел про себя «Липу», беззвучно шевеля губами и чувствуя, как музыка наполняет его мужеством. Шаги снова ускорились, замедлились, потом отдалились и постепенно пропали, но Рыгор ещё долго не смел пошевелиться.
Прошла вечность, потом ещё одна и ещё одна. Ночь кончалась. Воздух стал водянисто-серым, вокруг проступили контуры деревьев, а слева обозначилась фигура скрючившегося во сне Лявона. Тогда, в темноте, Рыгору не хватило десятка сантиметров, чтобы дотянуться до него. Проверяя, не обманывают ли его глаза, он подвинулся и тронул Лявона за холодную ногу. Нога шевельнулась. Камень упал с души Рыгора, ему стало светло, спокойно и радостно: Лявон жив, а он ни в чём не виноват. Он глубоко вздохнул и встал, чтобы надеть джинсы и кроссовки. «Но всё-таки какая сволочь! Он проспал, а я мучился в одиночку!»
— Просыпайся! — он пнул Лявона в пятку.
Лявон поднялся на локте и сразу задрожал.
— Где моя рубашка? Д-да, простуда удаётся нам на славу, — сказал он, чихнул и начал поспешно одеваться.
— Как спалось? Ничего не слышал?
— Нет, а что?
— Кто-то ходил вокруг нас. Странные такие шаги, как будто скелет, — сказал Рыгор серьёзно, но в подробности вдаваться не стал, заметив по взгляду Лявона, что тот ожидает услышать очередной анекдот.
Днём снова стало жарко, и Рыгор снял футболку, с отвращением отметив её грязный воротник. Последний раз он менял одежду перед походом в оперу, две или три недели назад. «Что за жизнь! И куда мы идём? И зачем?» Он потряс головой и крикнул Лявону, шагающему впереди:
— Эй, Лявон, пошли назад! Похоже, кроме Минска и правда нету ничего. За два дня доберёмся. Слышь, Лявон? Я хочу в баню.
— Подожди, — Лявон сделал паузу и, пройдя ещё с полсотни шагов, указал рукой вперёд, — Смотри!
Просека плавно уходила вниз, открывая широкое обозрение: лес впереди редел и отступал, вправо уводила просёлочная дорога, а за ней темнела какая-то деревянная постройка. Ускорив шаг, они стали спускаться. Рыгор, повеселев, громко фантазировал на тему деревенской бани и самогона, а Лявон молчал и беспокойно осматривался. Всё вокруг было странно и смутно знакомым, как будто он видел это раньше во сне.
Деревянная постройка оказалась заброшенным сараем на краю посёлка, вглубь которого уводила дорога. По обеим её сторонам стояли разноцветные одноэтажные домики, с низкими заборчиками, палисадниками, берёзками и скамейками.
— Рыгор, это же Кленовица! — сказал Лявон, изумлённо повернувшись к Рыгору.
— Кленовица? Деревня так называется? Где ты прочитал? — Рыгор всматривался в домики, но его волновало не название, а вывеска продуктового магазина вдалеке.
— Это моя деревня! Я здесь родился! — Лявон почти кричал.
— Ну так что? Чего ты так переживаешь? Всё супер! Наконец-то! Видишь, интуиция вывела тебя к родной деревне, — Рыгор потянулся и подмигнул. — Пошли в магазин, возьмём пожевать чего-нибудь.
— Такого быть не может! Во-первых, я был уверен, что никакого прошлого нет, и нет никакой Кленовицы!..
— Да хрен на них, на всех этих учёных, министров и священников, — засмеялся Рыгор, — они сами ничего не знают. Совсем тебе мозг замутили! Они тебе, а ты мне. Видишь, оказывается и прошлое есть, и жизнь за Минском. Помнишь анекдот…
— Во-вторых, мы не могли сюда так быстро добраться! — перебил Лявон. — Это же другая область!
— Ну так что? Мы ж на машине ехали, а потом ещё топали почти два дня. Пошли, я пить хочу!
