– Эй, что это тут у вас? Развела сон жены рыбака, тоже мне! Какая мерзость! Фу! – высовывается голова Агнессы из шкафа.
– Снова ты без приглашения! Знаешь, это начинает раздражать! Убирайся вон, а не то накажу!– Осаживает её Лёля.
Агнесса корчит рожу, высовывает язык и пропадает в шкафу. Щупальца продолжают плавно двигаться. Ощущения всё острее, накапливаются как снежный ком. Пустота. Фейерверк. Где я? Кто я?
Снова комната и снова голубой ковёр. Мозаика с кораблями всё ещё не закончена, упрятана подальше на балкон. Картинка не сложилась. Лёле пятнадцать, она сидит с матерью на кровати. В глазах у обеих чернота – ни белков, ни радужных оболочек. Не люди – пустые флаконы из-под людей.
– Ну когда, когда же они вырастут? Сколько еще ждать?
– Лучше бы об учёбе так переживала.
– Да посмотри же ты, у всех твоих подруг уже есть, у Светки какие большие, сочные. Давай сменим жильё, может быть? В этом доме плохая энергетика.
– Мама, отстань от меня! Мне и так хорошо. У меня экзамены на носу. Я ни с кем не хочу соревноваться, не нужны мне никакие щупальца, проживу и без них.
– Останешься одна, никому не нужная. Думаешь, заучка, которая не знает даже в свои пятнадцать, что такое щупальца, сможет привлечь этого твоего любимого музыкантишку? Да он даже не посмотрит в твою сторону. У развитой гармоничной молодой девушки должны быть в комнате роскошные щупальца! Как иначе познает она любовь? Как иначе поймёт и примет своё тело? Это проклятье какое-то, давай обратимся к доктору?
Смазливый музыкант недобро скалится с многочисленных фотографий на стенах.
Утром первым делом Лёля ощупывает свои груди. Ну да, как были, так и есть – крошечные. Но вряд ли в этом корень всех бед. На работе сегодня сложный день. Приходится стучать по клавишам раза в три быстрее обычного, интенсивнее щелкать мышкой, бешено бегать зрачками по экрану. Иногда останавливаться, тяжело вздыхая растягивать – «Блять!», и снова приниматься стучать, щелкать и бегать.
Щупальца со вчерашнего дня заметно прибавили в размере. Теперь они занимают почти всю комнату, вальяжно раскинувшись на диване, подоконнике и столе. Теперь можно разглядеть их в мельчайших деталях. В месте сочленения щупалец под кожаной мантией видна нора, подобно пещере или большому мешку. Лёля ныряет туда с разбегу.
– Здравствуйте, Ольга Филипповна. Мне жаль это сообщать, но подозрения подтвердились. Нет-нет, он не погиб, не похищен, я нашёл его. Да, он вернулся в свою прежнюю семью. Живёт с бывшей женой и детьми, вот, посмотрите, свежие фото. Завели собак, двух йоркширских терьеров, и морскую свинку, делают дома ремонт. Они сопровождали его в гастролях на всех последних концертах. Вот, возьмите конверт, здесь все данные. Мне очень жаль. Вы обворожительная женщина в самом расцвете сил, пожалуйста, не переживайте так. Всё будет хорошо.
Иногда вертихвостки побеждают. Иногда вертихвостки проигрывают. Хотя, что считать победой?
Безглазый частный детектив покидает комнату. Надежда покидает комнату. Комната покидает пространство. Остается лишь печаль, заполняющая собой всё. И колыбель с малюткой – дочкой. Её зовут Агнесса, иначе и не могло быть, это ведь самое красивое женское имя. Она похожа на куклу, очаровательную фарфоровую куклу в чёрном комбинезоне с юбочкой и белыми кружевами. Куколка, каких ставят в сервант за стекло. Задохнулась во сне. Конечно, сама. А может, ей помогли Щупальца? Она была слишком прекрасна для этого мира. Этот мир был слишком сложным для ребенка. Где я? Кто я? Реальность рассыпается, едва пытаешься за неё ухватиться.
Одинокая женщина варит утром кашу, добавляет абрикосовый джем. Надевает смешные драные джинсы, включает в плеере любимые песни. И всё неплохо, но почему так не могло быть сразу? Зачем же вся эта боль? Испытания? Могло ли её не быть? А может, и не было ничего? Может, всё это лишь плод фантазии? Впрочем, не всё ли равно?
Сегодня выходной, весь день свободен. Она гуляет, гладит чужих собак, те виляют хвостом и спокойно возвращаются к своим хозяевам. И никаких обид, всё идёт своим чередом.
Вечером у неё свидание с юношей вдвое моложе неё. Он хорош собой и влюблен. Матушка с Агнессой неодобрительно цокают языками, выглядывая из-под кровати – Кошмар, кошмар, у этого типа так пыльно и всюду валяются грязные носки.
Вечером, вернувшись домой, Лёля обнаруживает, что Щупальца исчезли. Почему-то это её совсем не удивляет, и почему-то она твердо знает, что они больше не появятся никогда. Она улыбается и сильно бьется головой о стену, в том месте, где раньше были они.
Она видит себя старухой, которая, сгорбившись, стоит на кладбище, как водится, с пустыми глазницами. Три могилки в ряд – вот матушка, вот малышка Агнесса, а вот и она сама. Надгробный камень с сегодняшней датой. Что ж. Постояла, потёрла оградку пальцами, скучно здесь всё-таки. Огляделась – место знакомое, совсем близко от дома. Тяжело зашагала уставшей старушечьей походкой. Чужая жизнь кипела по обе стороны, но не раздражала, не пугала, не вызывала зависть. Штиль.
