— Конечно, — она улыбается мне, а потом целует уголок губ, возвращаясь в то положение, в котором она была, когда обняла меня.
Я глупо улыбаюсь, а потом целую её в волосы. Она слишком прекрасна для этого мира.
— Спасибо, — повторяет она, а потом отстраняется. — Я пойду, — она отворачивается и направляется к дому. Я вижу, как дрожат её плечи.
— Подожди! — кричу я, сам того не осознавая, а потом мои ноги несут меня к ней — поворачивающейся.
Я сам не понимаю, как, но мои губы находят её через секунду, а потом она вцепляется в мою куртку, чтобы не упасть, и я, кажется, на небесах.
Я понимаю, что не должен этого делать, но не могу. Меня физически тянет к ней, и я не могу ничего с этим поделать.
— Пока, — она отстраняется от меня, потом целует в щеку и убегает в дом, улыбаясь и закрывая дверь.
Я со счастливой улыбкой на лице сажусь в машину и завожу её. Мне так хорошо.
Моя улыбка не сходит с губ даже тогда, когда я поднимаюсь в квартиру пешком — мне надо слишком много обдумать.
Я открываю дверь и меня тут же встречает Захарра, сверкая своими штанами с утками.
— Ну, как? — она плюхается на диван, когда я снимаю свою куртку, всё ещё улыбаясь.
— Что как? — я стараюсь сделать серьезное лицо, но у меня это никак не выходит.
— Как она? Ты поцеловал её? Ей понравилось? Мне кажется, ты ей нравишься, — начинает свой напор она, но я так счастлив, что готов ответить на все её вопросы, на которые я знаю ответ.
Черт, что делает со мной эта рыжая девчонка?
— Да, Захарра, мы поцеловались, — я падаю на белый ковер, лежа на спине и смотря в потолок.
Захарра взвизгивает. — Она тебе нравится?
— Очень. Но я не знаю, что делать с её сестрой. Их мать думает, что мы встречаемся всё ещё…
— Кстати, о матери, — вдруг сухо говорит Захарра, и в моем горле всё сохнет, а сердце, кажется, пропускает удар. — Звонил отец и сказал, что её перевозят сюда. Больница находится в десяти минутах езды.
Я сглатываю.
То, отчего я бежал, возвращается.
Комментарий к Глава 18
Здесь есть кто-нибудь, кто учится в колледже или институте?
**112+**
========== Глава 19 ==========
Kygo, Miguel — Remind Me to Forget
Я вцепляюсь в руль.
— Ты готова? — я смотрю, как Захарра поднимает на меня красные глаза.
— Нет, — она глубоко вздыхает, и я буквально знаю, что она говорит у себя в голове.
«Не плачь, а злись».
Однажды я проходил мимо её комнаты, когда отец снова ударил её, а она шептала это, уперевшись головой в колени.
Она не знает, что я слышал…
— Почему, а? — она поворачивается ко мне, в то время как я прикрываю глаза.
— Я не знаю. Зачем они переместили её? — я сглатываю.
Не хочу видеть её темные мешки под глазами и бледную кожу.
Не хочу не видеть её улыбки и не слышать, как она дышит.
— Поехали, — вдруг говорит Захарра всхлипывает. Я не хочу видеть, как она плачет. Это невыносимо.
***
— Я не могу, — шепчет она, когда мы останавливаемся. — Почему? У неё было хорошее оборудование в Америке. Зачем в Россию? — я буквально вижу, как она начинает чаще дышать.
Кажется, у неё снова паническая атака.
— Эй, — я притягиваю её к себе за шею и обнимаю. — Мы справимся, слышишь? Нам нужно проведать её. И больше мы сюда не приедем, хорошо? — я глажу её по голове.
— Но… я не хочу… я не могу, — она открывает рот, чтобы ловить им воздух.
— Идем. На пять минут.
Мы выходим и направляемся в больницу, которая огорожена проволокой. Она стоит на самой окраине города, не так далеко от квартиры, в которой мы живем.
Захарра мертвой хваткой хватается за мою руку, когда мы подходим к регистратуре, или что там у них.
— Здравствуйте… мы к Селене Драгоций, — говорю я, а женщина за стойкой — синеволосая «дамочка», лет пятидесяти… я уверен, у неё есть тату на спине даже не посмотрела на нас.
— Кем вы её приходитесь?
— Мы её дети…
— Третья палата на четвёртом этаже. Мишечка, проводи их.
«Мишечка» был высоким мужчиной, выше меня примерно на полторы головы, с крупным телосложением. Мне казалось, что если я случайно наступлю ему на ногу, то ни на чьи ноги я больше никогда в жизни не наступлю.
Ненавижу иронию.
— Входите, — громко рычит «Мишечка». Захарра всё ещё сжимает мою руку, но я вижу, что она борется со своим языком, потому что хочет ему что-то сказать, но сдерживается.
Я отчаянно качаю головой, когда «Мишечка» отворачивается.
— Не надо — шепчу я губами.
— Извините, — Захарра не победила свой язык. Я готов ударить себя по лбу и идти копать ямочку. Охранник поворачивается к ней. — А вы качались в качалке, или пили всякие там… эти… как его…
— Качаюсь я, — рычит он, а потом отворачивается. — А что, такие же хотите?
Конечно, она хочет такие, вы чего, «Мишечка».
— Да не, просто хочу, чтобы братец таким же был, — отвечает она, и этот человек смеряет меня взглядом.
— Да не, он хиленький будет, — он ударяет меня по спине. Как я понял, это должен был быть «дружеский» жест, и мне не должно было показаться, будто все мои позвонки раскрошились.
Наконец, двери лифта открываются, и охранник ведет нас по безлюдному коридору. Стены серые, а двери палат огромные и мощные.
