— Ой, заткнись, — отмахивается он, а я закатываю глаза.
— Нет, я…
— Заткнись, или я тебя поцелую, красотка, — говорит он, и я еле сдерживаюсь, чтобы сказать о том, что он может поцеловать меня в любое время — я не против.
— Как хочешь, просто…
— Ты сама напросилась, Банни, — я чувствую, как в горле что-то поднимается, а потом хохочу.
Комментарий к Глава 20
**ВНИМАНИЕ**
Конец будет глав через пять-шесть.
========== Глава 21 ==========
Kygo, Miguel — Remind Me to Forget
Когда мои глаза привыкают к тусклому свету машины, а сердце бьется со скоростью света, я замечаю, что на часах четыре утра.
— Господи, — я прикрываю рот ладошкой. Твою мать, мне в школу надо!
— Что такое? — Фэш улыбается, поглядывая на меня искоса. — Ты так рада, что сидишь в машине с таким красавчиком как я?
— Конечно, — я закатываю глаза. — Ты вообще, что такой счастливый сегодня? Не из-за того ли, что сидишь в машине с такой красоткой как я?
— Ну, — Фэш делает вид, что задумывается. — Гарри Стайлс или Лиам Пейн?
Он задает такой неожиданный вопрос, и я просто решаю идти против системы.
— Луи Томлинсон, — я пожимаю плечами, в то время как Фэш усмехается. — Что?
— Почему ты выбрала его?
— Ну, о нем говорят, что он самый слабый в группе. Я же так не считаю, — я качаю головой. — У него прекрасный голос и чувство юмора. Он так же вежливый. Ни одно из этих прилагательных к тебе не относится, Фэш.
— Но признай, я отчаяннее, чем он, — тот играет бровями.
— Не-а, — я улыбаюсь. — Он так то влюбился в Гарри, чем же он не отчаяннее?
— Ну, я выбрал Гарри, — Фэш цокает, а потом достает сигарету. — Его голос самый мощный в группе. И он красавчик.
— Это всё? — удивляюсь я. — Почему-то я думаю, что ты говоришь то же самое, стоя перед зеркалом…
— Бывало несколько раз, — улыбается Фэш.
На душе хорошо, потому что мы разговариваем как друзья, будто не мы сейчас спорили из-за того, выйграет он того Спанч-Боба в тире, или нет. Выйграла спор, конечно же, я.
— Ну, у нас есть хотя бы одно общее, Банни, — Фэш заводит машину, потому что становится холодно и я мерзну.
— Что же это?
— Мы оба не выбрали Лиама.
Я смеюсь, поглядывая на телефон. Мама не звонила, а это значит — Дейла поговорила с ней, но я уверена — меня ждет серьезный разговор.
— Хотя Лиам тоже неплохой паре…
Телефон Фэша начинает пищать.
— Господи, кому нужна модель для Гучи на этот раз? — он притворно закатывает глаза, а потом берет трубку. — Алло?
Даже когда его телефон у уха, я слышу: — Фэш, твою мать, идиот! Где ты шастаешь, недоумок?
И почему-то я уверена, что это его сестра.
Фэш смотрит на меня, а потом одними губами говорит «Захарра», на что я киваю, пока его пальцы слегка трут мои костяшки на руках.
— Я гуляю.
— Боже мой, опять напился?
— Нет, Захарра, — парень закатывает глаза, а потом начинает рыться в кармане куртки и достает оттуда мятную жвачку. Он протягивает упаковку мне, складывая брови в немом вопросе.
Я забираю у него серебряную упаковку и достаю оттуда две подушечки. Одну протягиваю Фэшу, и тот засовывает её себе в рот.
— Один вопрос, Захарра, — он тут же включает громкую связь, и даже в машине эхом отдается её суровое дыхание.
— Что опять? — недовольно ворчит она.
— Лучше два, — тут же исправляется Фэш, а я хихикаю. Не услышав ответа, он продолжает. — Время четыре утра, дура, — я задыхаюсь от смеха, но при этом прикусываю губу. Что было в той жвачке?
— Я за тебя волнуюсь, мудила, — я, хоть и знаю Захарру меньше дня, уже прекрасно понимаю, что она, вероятно, закатила глаза.
— Понятно. И второй вопрос. Гарри Стайлс или Лиам Пейн?
— Боже, Фэш. Лиам Пейн.
— Это развод, Драгоций.
***
Мои глаза слипаются, когда я стараюсь расстегнуть куртку. Ладно, я и так залезла домой через окно, но почему молния не работает?
Ах да, я просто хочу спать.
Кое-как, я всё-таки освобождаюсь от куртки, стягиваю шапку и ставлю кроссовки под батарею. Боже упаси.
Однако, когда я проскальзываю в джинсах в кровать, потому что у меня настолько нет сил, то свет в моей комнате включается.
Я жмурюсь от перемены света, ни капли не беспокоясь о том, что меня может запалить мама, или, на худой конец папа.
— Василиса? — я слышу обеспокоенный голос матери и прикрываю глаза.
— Что, мам? — бормочу я.
— Василиса, ты что, пьяна? — она ужасается и предстает передо мной в тонком домашнем халатике, который они с папой купили, когда были в Токио три года назад.
— Нет, мам, ты что, — я тут же сажусь. Господи, десять минут назад я была бодрой, как Дейла после того, как выпьет мартини. — Я просто устала.
— Где ты была? — она присаживается на краешек кровати, и мои глаза наконец-то привыкают к свету.
— Мы гуляли, с… Фэшем, — я не знаю, должна ли была это говорить, но всё же слово — не воробей.
— О-у, и как? — тихо спрашивает мама, и я чувствую себя паршиво. Почему я могу только всех расстраивать?
— Хорошо, — осторожно говорю я.
— Почему ты мне не сказала?
— Мам… это разбило бы тебе сердце… прости, — я обнимаю её за плечи, на что она обвивает руки вокруг моей талии. Мне ужасно стыдно за всё это.
