И попробовала воспроизвести себя, какой была в семнадцать лет. Тело летяги расплылось облачком цвета опала, а потом из него начала формироваться высокая худощавая фигура с приятными округлостями в нужных местах. Да, такой я и была когда-то, только более плотной.
– Красиво.
Я пожала призрачными плечами и опять трансформировалась в летягу.
– Так было. И что?
– Жаль…
– Да ладно, вон сколько вокруг тебя девушек.
– Скучные они, – махнул рукой Керт. – И разговаривать с ними почти не о чем.
Я хмыкнула.
Да, здесь процветала «южная» система. Маргарет Митчелл умилилась бы, на местных барышень глядя. Благородная девица обязана быть хрупкой, нежной и беспомощной. А еще закатывать глазки и шептать: «Ах, вы такой умный… я ничего не знаю… я бы без вас пропала».
Мужчины в это, понятно, не верили, но девушкам помогали исправно.
Так принято.
Так – правильно.
Керт исключением не был и с дамами себя держал куда как лучше, чем тот же тарр Жескар-младший, – порода чувствовалась. И Мира на него поглядывала за ужином, и Тира, беспристрастной оставалась только Лаллия.
Отец поглядывал на нее даже с гордостью. Вот, моя-то как, не то что ваши благородные, на мужиков не косится, ковыряет себе капусту и всем довольна.
– А ты жену для разговоров заводить будешь? Может, лучше попугая?
– Или летягу? – прищурился Керт.
– Гадить буду, – предупредила я. – В тапки.
– Не будешь. И вообще, лучше хорошая летяга, чем плохая жена.
– Жена с приданым плохой не бывает, – фыркнула я. – Тут главное, чтобы надолго хватило… ты к Мире присмотрись, например.
– Почему именно к Мире? Мне брюнеточки больше нравятся, а у Миры лицо как у лошади.
Это да, Тира была симпатичнее, если объективно.
– А она одна еще не занята…
– Так… а Тира?
– И занята, и уже не девушка, – пожала я плечами. – Судя по тому, чем они с Жескаром-младшим занимались…
– Серьезно?
– Вполне.
Я честно рассказала Керту все, что видела и слышала. Керт слушал, кусал кончик пера. Потом дописал отцу еще с десяток вопросов, показал мне свиток, я прочитала и кивнула.
Знать-то это надо. Но чем оно поможет?
И как это сыщики воров ловили? Как у них все так легко получалось? Их, наверное, учили… а мы – балбесы…
Следующий день прошел спокойно.
Я так думаю, это не из-за благородства окружающих, а просто никому ссориться не хотелось. Делили личных медведей. Получили-то они много, хорошо так получили… теперь распределить надо. Керт письмо отвез, отправил и вернулся, мне показалось – быстро, но чему удивляться? Вряд ли он мне раскрыл все карты, наверняка у него тут есть доверенный человек – дело житейское.
А то, что вечером, даже поздно ночью, я поймала Вирента Ольдана там же, почти в той же позе и с той же бабой…
Ну и что?
Ладно бы с кем другим, а с Лаллией Жескар даже неинтересно.
А вот утро началось несахарно.
Крик переполошил всех, кто находился в доме. Я рванула на вопль, задрав хвост.
Кричала Мира Ластан. Кричала и смотрела на свою руку… на ней, прямо на кисти, виднелась отчетливая язвочка.
И я такие уже два раза видела.
Проклятие?
Но кто? Как?
– Мира, Мирочка…
Адам потерял всякое соображение и крутился рядом с дочерью, словно волчок. Асанта взглянула и в обмороке улеглась в кресло, сестры бросились хлопотать над ней.
Тира таращилась с любопытством, как и Жескары. Керт с трудом пробился через толпу.
– Так… руки покажи!
Мира послушно вытянула кисть вперед.
– Проклятие, – кивнул Керт. – Погоди, проверю.
И снял с шеи маленький камушек на цепочке. Прозрачный такой, словно лунные камушки. Светлый, даже чуть голубоватый – ненадолго.
Стоило поместить камушек над ладонью Миры, как он начал наливаться мутно-красным, потом по нему поплыли черные разводы…
– Проклятие, – подтвердил хуртар. – На родной крови, наподобие того, что свело в могилу лэрра Эрарда… наложено сегодня ночью.
– Ага, – глубокомысленно кивнул Жескар-старший. – А чья кровь-то пользовалась?
А ведь не дурак. Хотя… торговцы дураками не бывают, иначе они и торговцами перестают быть. Быстро так.
Керт посмотрел на него, потом сообразил и кивнул:
– Родственная. Не Миры.
Тира взвыла в голос:
– Это я виновата!!! Я!!!
И упала на пол, поползла к сестре, путаясь в подоле.
– Мирочка, прости меня, дуру… я не хотела…
– Проклинать? – взвился Адам.
– Дядя!!! Нет!!!
И Тира вытянула вперед руку. Там алела глубокая царапина.
– Я сегодня утром обнаружила, что оцарапалась… не знаю где…
Эх, а каретный сарай я и не проверяла.
Адам смотрел большими глазами.
– А ты… язв нет?
Керт отвел камушек от Миры и кивнул домоправительнице, которая тоже смотрела на весь этот балаган:
– Чашу соленой воды принеси. Живо!
Та закивала – и рванула с места.
Вода была доставлена спустя минуту, и Керт погрузил туда камушек. Подождал, пока тот посветлеет, и поднес его к Тире.
Камушек не изменил своего цвета.
– На тебе проклятия нет.
Тира выдохнула и почти осела на ковер, но Керт не удержался:
– Может, еще наложат. Кровь сутки годна.
Девушка потеряла сознание.
Колетт Дален, которая появилась незаметно, сунула ей под нос флакон с нюхательной солью.
– Дыши, детка.
